Границы безумия стр. 54
поимке Хантли. Я всячески выступала за привлечение прессы, считая, что, если полиции удалось поймать преступника, значит, метод вполне эффективен.
— Ты даже не представляешь, как сильно тогда досталось кембриджским парням, — говорил Дункан, качая головой и отставляя в сторону свой «Теннентс» — или «старый добрый ти», как он его называл. — Мало того, что о каждом их шаге круглосуточно вещалось на весь мир, так еще и сверху сыпались указания, в каком направлении надо работать.
Что бы Дункан сказал теперь? Я оглядела зал, чувствуя в груди тупую боль. Прошло столько времени, а я так и не привыкла, что его нет рядом… Каждое утро забываю об
этом на миг — сладкий и оттого мучительный вдвойне.
— Ты молодец, Мак, — заявил Фэлкон, пожимая мне руку, когда толпа начала рассасываться.
Я постаралась не отвечать на рукопожатие слишком крепко. Суставы у Фэлкона покраснели и распухли, и хромал он сильнее — подагра, не иначе. Сыграли свою роль и нервы (он явно переживал из-за Протыкателя), и лишняя любовь к печенью (на брюках у Фэлкона виднелись крошки).
— Возможно, было бы полезно поискать связь между прошлыми и нынешними местами преступлений. Вдруг удастся выяснить, где он живет… Ты ведь слышала про операцию «Рысь»? — спросил Фэлкон.
— Тысяча девятьсот девяносто шестой год. Самая масштабная облава за всю историю Великобритании. Двенадцать тысяч подозреваемых. Места преступлений раскиданы по огромной площади в одиннадцать тысяч квадратных километров. Полицейские с помощью кредитки, украденной у одной из жертв, отследили покупки преступника и выяснили, где он живет, — тут же выдала я. — Грандиозная победа. И поворотный момент в раскрытии дел. Я уже готовлю географический профиль Протыкателя. К вечеру должны быть результаты.
— Я ведь говорил, какая она умница? — Старший инспектор, хлопнув меня по плечу, с улыбкой повернулся к Фингерлингу. — Кстати, Найдж, ты еще собираешь спонсорские взносы?
— Триатлон уже прошел, но от пожертвований мы никогда не отказываемся.
— О чем речь? — поинтересовалась я.
— А ты разве не знаешь? Найджел собирает средства для борьбы с детским раком и лейкемией. Каждый год участвует в лондонском марафоне и триатлоне в Блейнхеме.
— Правда?
Мне не удалось скрыть удивление. Благотворительность совершенно не вязалась с образом инспектора, не говоря уж о том, что он, оказывается, спортсмен.
— Моя сестра умерла от лейкемии, когда ей было шесть. Ужасная болезнь, — заявил тот, выпрямляя спину.
— Простите. Я не знала. Я понимаю, каково это — потерять близкого человека. У меня недавно умер муж. Мне ужасно его не хватает.
Я уставилась в пол, на мгновение подумав о Дункане. О жуткой рок-музыке, которую он любил. О том, как он улыбался мне по утрам, стоило открыть глаза. О лакричных конфетах, которые он ел горстями, смотря соревнования по регби, и о том, какими сладкими потом бывали его губы. И как мы порой не спали всю ночь, в обнимку с бутылкой вина обсуждая недавно прочитанные им строки — какое-нибудь стихотворение, или цитату из философского трактата, или отрывок из книги…
Вечером, накануне смерти, он зачитал мне цитату из «Зимы тревоги нашей».
— Как тебе? «Когда огонь гаснет, становится так темно, что лучше б он совсем не горел».
— Просто душу рвет на части, — отозвалась я. — Только представь, какое это горе.
Теперь мне и представлять не надо —