Гражданская кампания стр. 148
погасить на генетическом уровне? Нет, родители наверняка обвинят его в жульничестве…
Это унизительно.Он вернулся в свой кабинет, уселся за стол и после дюжины попыток состряпал лучшее извинение всех времен и народов.
Глава 11
Карин перегнулась через перила крыльца и посмотрела наверх. Тишина. Окна лорда Аудитора Фортица плотно зашторены.
– Может, они все ушли?
– Я же говорила, надо сначала позвонить, – проворчала Марсия. Наконец изнутри послышались шаги – легкие, быстрые. Распахнулась дверь.
– Ой, привет, Карин! Привет, Марсия! – заулыбался Никки.
– Привет, Никки, – улыбнулась в ответ Марсия. – Мама дома?
– Ага. Вы к ней?
– Да – если можно… Если она не занята…
– Да нет, не занята, в саду возится. Заходите. – Никки махнул рукой в сторону коридора и умчался на второй этаж.
Карин помедлила, пытаясь побороть неловкость, и повела сестру по коридору во внутренний двор. Катриона пропалывала цветы. Сорняки лежали на дорожке рядком, как расстрелянные пленники, и увядали в лучах предвечернего солнца. Очередной зеленый трупик шлепнулся в конец шеренги. Похоже, прополка служила для Катрионы своего рода терапией.
Заслышав шаги, она оглянулась. На лице мелькнуло подобие улыбки. Катриона бросила тяпку и распрямилась.
– О, привет!
– Привет, Катриона. – Карин замялась и решила для начала поговорить о чем-то нейтральном. – Красиво! – Она с любопытством оглядела садик.
Увитые виноградом стены, деревья – крошечное зеленое убежище в центре города.
Катриона кивнула:
– Это мой давний проект. Я тогда еще была студенткой, жила здесь. Тетя Фортиц сохранила почти все. Сейчас я бы кое-что изменила. Ладно… Может, присядем? – Она указала на изящный столик, окруженный стульями.
Марсия мгновенно воспользовалась приглашением, села и с деланным вздохом оперлась подбородком на руку.
– Чаю?
– Нет, спасибо, – покачала головой Карин, опускаясь на стул. В этом доме слуг нет, а значит, Катрионе придется отправляться на кухню и самой обслуживать гостей. А сестрам пришлось бы гадать, чьим же правилам следовать: простолюдинов – пойти всем вместе ей помочь, – или обнищавших высших форов – сидеть, ждать и притворяться, будто они не заметили отсутствие прислуги. К тому же они только что поели, и обед, который Карин едва поклевала, камнем лежал у нее в желудке.
Карин подождала, пока сядет хозяйка, и спросила:
– Я зашла… ну, мне хотелось узнать, нет ли у тебя новостей из… из особняка Форкосиганов.
Катриона резко напряглась:
– Нет. А с чего бы они должны быть?
– Ой! – Как это? Неужто маньяк Майлз до сих пор до нее не добрался? Карин полагала, что он явится сюда уже на следующее утро и будет оправдываться, как ненормальный. Не то чтобы Майлз был столь уж неотразим – нет, Карин вовсе так не считала, хотя он не больно-то обращал на нее внимание, – но напористости ему, безусловно, не занимать. Чем же он, черт побери, все это время занимается? – Я думала… – начала Карин, – надеялась… Понимаешь, я жутко беспокоюсь за Марка! Прошло уже почти два дня. И я надеялась, может, ты… что-нибудь знаешь.
Катриона смягчилась:
– Ах, Марк… Ну конечно… Мне очень жаль – но нет.
Всем наплевать на Марка. Никто не видит, насколько хрупка и неустойчива его вновь обретенная личность. Ему это стоило таких трудов, а они все предъявляют к нему дикие требования, давят, будто он Майлз, и полагают, что он не сломается…
– Родители