Гражданская кампания стр. 181
с явным облегчением. – Что вы делаете?!
– А! Катриона… Госпожа Форсуассон, я пришел повидаться с вами. – Он неуверенно обвел рукой заставленный книгами кабинет.
– Тогда почему не вышли ко мне в сад?
– Я воспользовался случаем поговорить с Никки и очень рад, что это сделал.
– Мама, – заикаясь, проговорил с кресла Никки, – он сказал, что лорд Форкосиган убил па!
– Что?! – У Катрионы пресеклось дыхание. Она в ужасе смотрела на Формонкрифа.
Формонкриф беспомощно развел руками:
– Секрет больше не секрет. Правда уже известна.
– Какая правда? Кому известна?
– Об этом шепчутся по всему городу, но никто не осмеливается – или не желает – ничего предпринимать. Все они трусы и сплетники. Однако картинка становится все яснее! Двое мужчин уезжают в комаррскую пустыню, а возвращается только один, причем с довольно странными ранами – как выяснилось. Вот уж действительно неполадка с респиратором. Но я мгновенно понял, что вы понятия не имели об этом коварном замысле, пока Форкосиган не утратил осторожности и не сделал вам предложение. Неудивительно, что вы убежали в слезах.
Катриона попыталась что-то сказать – и не смогла. Волной обрушились кошмарные воспоминания. То, в чем ты его обвиняешь, физически невозможно, Алекс. Я знаю. Это я нашла их обоих там, в пустыне, и живого, и мертвого. В голове мгновенно пронеслись все предостережения. Дело под грифом «секретно»! От подробностей смерти Тьена до лиц и предметов, о которых нельзя упоминать, – всего один шаг!
– Все было совсем не так, – сказала она наконец куда менее уверенно, чем хотела бы.
– Готов поспорить, Форкосигана никто не допрашивал с суперпентоталом. Я прав?
– Он бывший офицер СБ. Сомневаюсь, что к нему можно применять суперпентотал.
– Как удачно, – язвительно улыбнулся Формонкриф.
– С суперпентоталом допрашивали меня.
– И очистили от всяких подозрений в соучастии! Я в этом никогда не сомневался!
– Соучастии… в чем? – Слова застревали в горле. Неловкие подробности допроса под воздействием сыворотки правды, который ей пришлось пережить на Комарре
после гибели Тьена, галопом пронеслись в мозгу. Формонкриф припозднился со своими гнусными обвинениями. Тело Тьена еще не успело остыть, как Имперская безопасность уже проиграла этот сценарий.
– Да, мне задали все вопросы, которые грамотный следователь должен задавать ближайшим родственникам человека, погибшего при загадочных обстоятельствах. – И даже больше. – И что?
– Загадочные обстоятельства. Да, вы еще тогда что-то заподозрили! Я так и знал! – Он отмахнулся от ее попытки исправить неверно подобранного слова «загадочных» на «случайных». – Поверьте, я отлично понимаю стоящую перед вами чудовищную дилемму. Вы не осмеливаетесь обвинить всемогущего Форкосигана, мутантишку-лорда! – гневно сверкнул глазами Формонкриф. – Одному Богу известно, какие неприятности он способен обрушить на вашу голову! Но, Катриона, у меня тоже есть могущественные родственники! Я пришел предложить вам – и Никки – мою защиту. Примите мою руку, доверьтесь мне, – он потянулся к ней, раскрыв объятия, – и клянусь, вместе мы сделаем так, чтобы этому маленькому монстру воздали по заслугам!
Катриона ловила ртом воздух, начисто утратив дар речи, и судорожно искала взглядом любое оружие. Единственный подходящий предмет – каминная кочерга, только вот что лучше: грохнуть лейтенанта по башке или врезать ему по заднице?
Никки наконец заплакал, судорожно всхлипывая, а Формонкриф стоял между ними. Катриона попыталась обойти его. Формонкриф, неверно истолковав ее движение, мужественно раскрыл объятия – и