Гражданская кампания стр. 210
кивнул Майлз. – «Будь осторожен в своих просьбах…» Есть особые причины, по которым я очень доверяю суждению Грегора, но… Мне кажется, что, возможно, я не единственная рыбка, которая не думает о воде, в которой плавает. Грегору ежедневно приходится выдерживать такой прессинг, от которого я бы запил или сошел с ума. Или взбесился бы. В ответ он переоценивает нас, а мы… отчаянно пытаемся не разочаровать его.
– Он сказал мне правду, – произнес Никки и через пару шагов добавил: – Я рад.
Катриона успокоилась.
Майлз нашел отца в библиотеке.
Граф Форкосиган сидел на софе у камина и что-то читал. На нем был полуофициальный костюм – темно зеленые брюки и пиджак, – значит собирается скоро куда-то пойти. Наверняка на очередной официальный прием из тех, что вице-король с вице-королевой обязаны посетить до императорской свадьбы. Майлзу уже неоднократно напоминали о списке обязательств, врученном ему леди Элис. Но можно ли теперь будет взять с собой Катриону? Да, это – увы – большой вопрос.
Майлз плюхнулся на софу напротив отца. Граф поднял голову и с интересом на него посмотрел.
– Привет. Выглядишь слегка выжатым.
– Да. Я только что вернулся после очень тяжелого разговора. – Майлз потер шею, до сих пор болевшую от напряжения. Граф вежливо поднял бровь. – Я попросил Грегора просветить Никки Форсуассона насчет этой клеветы – насколько он сочтет возможным. Он отодвинул рамки несколько дальше, чем сделали бы мы с Катрионой.
Граф отложил книжку.
– Ты считаешь, он преступил границы секретности?
– На самом деле нет, – признал Майлз. – Любой враг, захвативший Никки для допроса, уже будет знать больше, чем мальчик. Они могут за десять минут допросить его под суперпентоталом – и все. Может, его даже потом отпустят. Или нет… Он представляет не больше опасности в плане разглашения государственной тайны, чем раньше. И рискует не больше и не меньше, будучи потенциальным рычагом давления на Катриону. – Или на меня. – Конспирацию соблюдали и сами заговорщики. Так что дело не в этом.
– А в чем?
Майлз уперся локтями в колени и в мрачной задумчивости уставился на носки начищенных полусапог.
– Я думал, из-за кронпринца Зерга Грегор знает, как сообщить человеку, что его отец – преступник. И стоит ли сообщать вообще. Если, конечно, принца Зерга можно назвать преступником.
– Можно! – выдохнул граф. – Преступник, и к моменту гибели практически буйнопомешанный. – Адмирал Эйрел Форкосиган был свидетелем эскобарской катастрофы на высшем уровне, сообразил Майлз. Отец выпрямился и мрачно улыбнулся: – Меткий выстрел эскобарского крейсера – самая добрая улыбка фортуны в барраярской политике. Задним числом, впрочем, я сожалею, что мы плохо справились с задачей рассказать обо всем Грегору. Как я понимаю, он справился лучше?
– Полагаю, он справился… хорошо. В любом случае Никки не придется испытывать запоздалое потрясение. Конечно, по сравнению с Зергом Тьен всего-навсего дурак и ничтожество. Но видеть все это было тяжело. Не должен девятилетний мальчишка сталкиваться с такой мерзостью. Какое воздействие это может на него оказать?
– Ну… ему станет десять, – ответил граф. – Ты сделал то, что должен был сделать. Человек либо взрослеет, либо ломается. Ты должен верить, что он повзрослеет.
Майлз побарабанил пальцами по подлокотнику.
– Коварство Грегора меня порой поражает. Сообщив о взяточничестве Тьена, он автоматически перетащил Никки на
нашу сторону. Отныне