Гражданская кампания стр. 223
игрушка, которую она не хотела, пока его не попытались у нее отнять? Где-то в самой глубине ее души кто-то плакал и стенал. Ты тут не командуешь. Я взрослая, черт подери. Хотя Никки тогда отстоял своего робота…
Она сообщит Майлзу персонально скверные новости о запрете Бэзила. Но не сейчас. Не сразу. Потому что, если сгустившиеся над его репутацией тучи внезапно не рассеются, это может оказаться последним шансом увидеть его на очень долгий период.
Карин наблюдала, как отец усаживается на сиденье присланного тетей Корделией лимузина и ерзает, перекладывая трость с коленей на сиденье и обратно. Каким-то образом она знала, что такое его поведение вызвано вовсе не старыми ранами.
– Мы еще об этом пожалеем! Знаю, что пожалеем, – воинственно заявил он маме, – примерно раз эдак в шестой, – когда она устроилась с ним рядом. Кабина над ними закрылась, отрезав яркое послеполуденное солнце, и лимузин мягко тронулся. – Ты же отлично знаешь, что, как только мы попадем в лапы этой женщины, она за десять минут запудрит нам мозги, и дальше мы будем сидеть, кивая, как идиотики, соглашаясь со всем, что она скажет.
Ой, надеюсь, так оно и будет! Карин держала рот на замке и сидела тихо, как мышка. Пока что она еще не спасена. Коммодор все еще может приказать водителю тети Корделии повернуть назад и везти их обратно домой.– Но, Ку, – сказала мама, – мы не можем и дальше продолжать в том же духе. Корделия права. Пора навести в этом деле порядок.
– Ха! Вот именно, порядок! Одно из ее любимых словечек. У меня уже такое чувство, будто мне вот сюда, – он ткнул в середину груди, будто там уже светилась красная точка, – нацелили плазмотрон!
– Это было очень неудобно, – продолжила мама, – и я начала от этого уставать. Я хочу пообщаться с нашими старыми друзьями и послушать про Зергияр. Мы не можем из-за этого портить жизнь всем нам.
Угу, только мою можно. Карин чуть сильнее стиснула зубы.
– Ну, я не желаю, чтобы этот жирный маленький извращенец-клон, – он поколебался, судя по движению губ, дважды подбирая слова, – вился вокруг моей дочери. Объясни-ка мне, на черта ему нужен двухгодичный курс бетанской терапии, если он не полупсих, а? А?
Не говори этого, девочка. Не говори. Карин закусила кулак. К счастью, поездка была очень короткой.В дверях особняка Форкосиганов их встречал оруженосец Пим. Отца Карин он приветствовал коротким кивком, являвшимся у него эквивалентом военного приветствия.
– Добрый день, коммодор Куделка, госпожа Куделка. Добро пожаловать, мисс Карин. Миледи примет вас в библиотеке. Сюда, пожалуйста…
Карин готова была поклясться, что он подмигнул ей – когда поворачивался, чтобы сопроводить к графине. Но Пим нынче изображал Образцового Слугу, и больше никаких подсказок она не получила.
Пим, распахнув двойную дверь, официально известил об их прибытии. Затем незаметно исчез с невозмутимым видом, означавшим – если знать Пима, – что он предоставляет их заслуженной судьбе.
В библиотеке устроили перестановку. Тетя Корделия поджидала их, сидя на высоком кресле, которое – возможно, чисто случайно, – смахивало на трон. По обе стороны от нее стояли друг напротив друга два кресла поменьше. На одном сидел Марк, облаченный в свой лучший черный костюм, выбритый и причесанный, как на провалившемся ужине Майлза.