Гражданская кампания стр. 227
галактический курс бетанской имперской марки укрепился, – начал объяснять Марк. В последнем семестре он писал курсовую на эту тему. Карин помогала ему с фактографией. Наверное, он может проговорить на эту тему пару часов. К счастью, тетя Корделия, подняв палец, оборвала этот поток информации.
Мама с па казались погруженными в собственные подсчеты.
– Ладно, – снова начал па чуть менее упрямо, – мне наплевать, если у него четыре миллиона марок. Меня заботит Карин.
Тетя Корделия задумчиво пошевелила пальцами.
– Так что же ты хочешь от Марка, Ку? Хочешь, чтобы он предложил Карин выйти за него замуж?
– Кхе, – поперхнулся застигнутый врасплох па. Больше всего ему хотелось, насколько понимала Карин, это чтобы Марка утащили какие-нибудь хищники, возможно, даже вместе со всеми его четырьмя миллионами марок в инвестициях. Но вряд ли он мог это заявить матери Марка.
– Да, конечно, я предложу, если она захочет, – торопливо проговорил Марк. – Мне просто казалось, что она пока не хочет? Хочешь?
– Нет, – решительно ответила Карин. – Пока что… во всяком случае. Я только начала обретать себя, обнаруживать, какая я на самом деле, начала расти. Я не хочу останавливаться.
– Это так ты себе представляешь замужество? – подняла брови тетя Корделия. – Как конец и отказ от себя самой?
Карин запоздало сообразила, что некоторым из присутствующих ее слова могли показаться оскорблением.
– Для некоторых так оно и есть. Иначе почему все сказки заканчиваются на том, что дочь графа выходит замуж? Вам это никогда не казалось несколько пугающим? Я хочу сказать, вам доводилось когда-нибудь читать народную сказку, где матери принцесс делают что-нибудь иное, кроме как умирают молодыми? Я так и не смогла понять, это предупреждение или инструкция.
Тетя Корделия прижала пальцы к губам, чтобы спрятать улыбку, но Марк казался скорее встревоженным.
– Потом ты развиваешься дальше, несколько иначе, – неуверенно сказала мама. – Не как в сказке. «Но живешь долго и счастливо».
Па нахмурился. Странным, неожиданно неуверенным тоном он проговорил:
– Мне казалось, мы все делаем правильно…
– Конечно, любимый, – погладила его руку мама.
– Если Карин хочет, чтобы я на ней женился, я женюсь, – храбро заявил Марк. – Не хочет – не женюсь. Если хочет, чтобы я ушел, я уйду…
Последние слова сопровождались перепуганным взглядом в ее сторону.
– Нет! – вскричала Карин.
– Если она захочет, чтобы я прошелся по городу на руках, я попытаюсь. Все, что она захочет, – закончил Марк.
Задумчивое выражение на лице мамы показывало, что ей хотя бы нравится его отношение…
– Это означает, что ты хочешь лишь обручиться? – спросила она Карин.
– Здесь это почти равнозначно замужеству, – ответила Карин. – Приходится давать обеты…
– Вы принимаете
эти обеты всерьез, как я понимаю? – спросила тетя Корделия.
– Ну конечно!
– Думаю, решать тебе, Карин, – сказала тетя Корделия, чуть улыбнувшись. – Чего ты хочешь?
Марк сцепил на коленях руки. Мама затаила дыхание. Папа выглядел так, будто все еще размышляет на тему «долго и счастливо».
Тетя Корделия в своем репертуаре. Вопрос не был риторическим. Карин молчала, растерянно пытаясь собраться с мыслями. Сейчас настал момент истины. Только в чем она заключается, эта самая истина? Того, что она хочет, попросту не существует в барраярских традициях… А! Вот оно! Она выпрямилась и посмотрела на тетю Корделию. Потом на маму с папой. Затем на Марка.
– Никакой помолвки. Я хочу…