Гражданская кампания стр. 84
ведь сорок или около того… И если клон будет созревать у нее внутри, она по крайней мере будет уверена, что он под надежной охраной. Таким образом, его куда сложней отнять у нее или настаивать на том, чтобы кто-то другой стал его опекуном. Ришар, к примеру. Очень интересный будет поворот событий.
– И сколько, по-твоему, проживет этот самый клон, если Ришар станет его опекуном?
– До совершеннолетия уж точно не доживет. – Майлз нахмурился, представив себе возможное развитие событий. – Хотя его смерть и вызовет кривотолки.
– Ну, как бы то ни было, о планах леди Донны мы вскоре узнаем, – подвел итог Рене. – Или ее дело закроется ввиду отсутствия истицы. Отведенные ей три месяца отсрочки подходят к концу. Довольно щедро отпущенное время, но, как я подозреваю, в старые добрые времена это давало всем возможность обернуться туда-сюда верхом.
– Да, округу не идет на пользу, когда место графа так долго остается вакантным. – Майлз едва заметно улыбнулся. – Ведь не хотим же мы на самом деле, чтобы подданные догадались, что могут прекрасно прожить и без нас.
Рене вскинул брови – оценил намек.
– Твоя бетанская кровь дает о себе знать, Майлз.
– Нет, бетанское воспитание.
– Биология не определяет судьбу?
– Теперь уже нет.
С лестницы донеслись звонкие женские голоса. Низкому альту, показавшемуся Майлзу знакомым, отвечал звонкий смех.
Рене выпрямился и повернулся. Губы его расползлись в улыбке.
– Вернулись! И она смеется! Я неделями не слышал смеха Тати. Молодец, Марсия!
Значит, это голос Марсии Куделки? Послышались легкие женские шаги, и взору Майлза предстали три женщины. Да. Две высокие блондинки, сестры Куделки, Марсия с Оливией, отлично выглядели в обществе маленькой темноволосой женщины. У молодой графини Тати Форбреттен были широко поставленные теплые ореховые глаза, личико в форме сердечка и лисий подбородок. И вдобавок – ямочки на щеках. Славное личико обрамляли эбеновые кудряшки, весело подпрыгивающие, как и их хозяйка.
– Ура, Рене! – провозгласила Марсия, обладательница низкого альта. – Ты не сидишь в одиночестве в темноте, мрачный и суровый! Привет, Майлз! Тебе наконец-то удалось поднять Рене настроение? Молодчина!
– Более или менее, – хмыкнул Майлз. – А я и не знал, что вы все так хорошо друг с другом знакомы.
Марсия тряхнула головой.
– Оливия с Татей учились вместе. А я просто заскочила сюда, чтобы придать им всем ускорение. Подумать только, таким чудесным утром собирались сидеть дома!
Оливия застенчиво улыбнулась, и они с графиней Татей на мгновение прижались друг к другу, ища взаимной поддержки. Ах да, Татя Форкерес в те школьные деньки еще не была графиней, хотя, безусловно, уже тогда была красоткой и наследницей.
– И куда же вы ходили? – улыбнулся Рене.
– Прошлись по магазинам в Караван-Сарае. Потом попили чаю с пирожными в кофейне на Большой площади и посмотрели смену караула у министерства. Мой кузен Станис, – сообщила она Майлзу, – командир роты в Городской Гвардии. Мы ему помахали, но он, естественно, не ответил. Он ведь при исполнении.
– Мне было жаль, что мы не вытащили тебя с нами, – сказала Оливия Рене, – но теперь я рада этому. Иначе ты не встретился бы с Майлзом.
– Все в порядке, дамы, – провозгласила Марсия. – Зато я предлагаю, чтобы в компенсацию Рене сопроводил нас всех завтра вечером в концертный зал Форбарр-Султана. Мне чисто случайно