Греческие боги. Рассказы Перси Джексона стр. 107
и танцами завоевал расположение титанов…
— Когда не работает грубая сила, — сказал Зевс, — поможет хитрость.
— Мне нравятся хитрости, — заметил Гермес.
И Зевс рассказал им свой план.
К счастью, Гермес был быстрым летуном. Он подобрал Эгипана и беспомощную марионетку Зевса и на полной скорости пустился по следу чудовищных разрушений Тифоея. Боги приземлились в материковой Греции неподалеку от подножия Олимпа, прямо на пути приближающегося гиганта.
Гермес уложил Зевса в пещере неподалеку, где владыке небес было уготовано валяться, словно бесполезный мешок с камнями, в ожидании, сработает их план или нет.
Гермес затаился за деревьями, а бог-сатир Эгипан с удобством устроился посреди широкого луга, где его ну никак нельзя было не заметить, и начал играть на свирели.
Вскоре небо потемнело. Земля задрожала. Воздух запах кислотой и ядом, а деревья начали тлеть. Но Эгипан продолжал себе играть.
На горизонте возникла черная громадина Тифоея, словно Кинг-Конг, Годзилла и один из этих злых Трансформеров, слившиеся воедино. Сопровождая свое продвижение победными криками, он направлялся к Олимпу. Земля сотрясалась, не переставая.
А Эгипан продолжал музицировать. Его мелодии походили на солнечные лучи поутру, на холодный ручей, текущий по лесу, на запах шампуня от свежевымытых волос твоей девушки…
Простите, я отвлекся. Так о чем я?
Ах да… бог-сатир. Его музыка пробуждала все
самое хорошее и прекрасное. Когда Тифоей приблизился и услышал разносящиеся по округе чудные мелодии, он в недоумении замер.
— Это не похоже на крики, — пробормотал гигант, обращаясь к самому себе. — На взрывы тоже. Что это?
Стоит ли упоминать, что в Тартаре было с музыкой не особо, а даже если она и была, то разве что погребальные песни и дэт-метал.
Наконец Тифоей заметил на лугу играющего на свирели бога-сатира. Разумеется, Тифоей мог просто наступить на него, но вот что странно — Эгипана, похоже, гигант совершенно не волновал.
Увиденное сбило гиганта с толку. Он опустился на колени, чтобы получше рассмотреть сатира. На несколько мгновений мир погрузился в тишину, если не считать треск пожара, доносящийся от оставленных Тифоеем разрушений да нежную мелодию свирели.
Облачный гигант никогда не слышал ничего столь прекрасного. И оно определенно было куда лучше ворчания его чудовищной жены и плача деток-монстров.
Тифоей сам не заметил, как сделал глубокий и тяжелый вздох, оказавшийся таким мощным, что растрепал волосы Эгипана и прервал его игру.
Бог-сатир наконец соизволил взглянуть вверх, но испуганным он не выглядел.
(На самом деле Эгипан был в ужасе, но умело это скрывал, возможно, потому, что знал: Гермес рядом, и если что-то пойдет не так, он его вытащит.)
— О, здравствуй, — сказал Эгипан. — Я тебя не заметил.
Тифоей наклонил свою огромную голову.
— Я ростом с небо, меня окутывает тьма, и я все это время уничтожал мир. Как ты мог меня не заметить?
— Видимо, я погрузился в музыку. — Эгипан вновь заиграл, и Тифоей ощутил, как его гигантское сердце наполняется радостью, которая была чуть ли не приятнее той, что он испытал, уничтожая богов.
— Мне нравится твоя музыка, — решил Тифоей. — Может, я и не убью тебя.
— Благодарю, — спокойно отреагировал Эгипан и продолжил музицировать.
— Уничтожив богов, я займу Олимп и сделаю тебя своим дворцовым музыкантом, чтобы ты играл для меня.
Эгипан все играл свои нежные мелодии.