Греческие боги. Рассказы Перси Джексона стр. 69
мне пора. М-м… кое-какие старушечьи дела.
Гера ушла. А часом позже в дом Семелы вернулся Зевс.
— Привет, малыш! — с порога поздоровался он. И тут же понял, что что-то не так. Семела не подбежала и не поцеловала его, как то было всегда. Она сидела на диване, обхватив руками выпирающий живот.
— Э-э… что случилось? — спросил Зевс.
Семела надула губки.
— Ты сказал, что сделаешь все для меня.
— И сделаю! Хочешь новое ожерелье?
— Нет, — ответила она. — Кое-что другое. И лишь это сделает меня счастливой.
Зевс усмехнулся. Наверное, Семеле вздумалось попросить у него платье, а может, пару этих недавно изобретенных людьми штук… как они там назывались… туфли?
— Все, что пожелаешь! — сказал Зевс.
— Обещаешь?
Он великодушно развел руки.
— Клянусь рекой Стикс! Проси что хочешь, и я выполню любое твое желание.
— Хорошо, — она позволила себе улыбнуться. — Я хочу, чтобы ты предстал передо мной в своем истинном божественном обличье, таким, каким тебя знает Гера.
У Зевса перехватило дыхание.
— Ох… Это плохая идея, малыш. Попроси что-нибудь другое.
— Нет! — Семела вскочила на ноги. — Ты сказал «любое мое желание»! Я хочу доказательства, что ты правда бог! Чем я хуже Геры? Я хочу увидеть тебя таким, каким тебя видит она!
— Но истинное обличье бога… оно не для глаз смертных. Особенно для глаз беременных смертных. Особенно для глаз беременных смертных, которые хотят прожить дольше пары секунд.
— Я выдержу! — заявила она. — Я уверена, я смогу!
А вот Зевс не был столь в этом уверен. Правда, он еще ни разу не пытался предстать в своем истинном обличье перед смертными, но мог предположить, что для обычных людей это могло сравниться с попыткой взглянуть на солнце без защитных очков или на актера с утра пораньше, пока тот еще не успел привести себя в порядок. Другими словами, смертельно опасно.
С другой стороны, Зевс поклялся рекой Стикс, а это дорогого стоило. Кроме того, Семела отличалась раздражительностью. Она была дочерью
известного героя Кадма, и если ей казалось, что она сможет взглянуть на истинное обличье бога, возможно, так оно и было.
— Ну ладно, готова? — сдался Зевс.
— Готова.
Смертный покров Зевса вспыхнул, и он предстал во всем своем величии, подобно колонне из закручивающихся молний и огня, — настоящая сверхновая, вдруг вспыхнувшая посреди гостиной Семелы. Мебель тут же загорелась, дверь сорвало с петель, а стекло в окнах взорвалось осколками.
Семела не выдержала. Она испарилась, оставив после себя на стене подпаленный силуэт. Но находившееся в ее утробе дитя выжило, вероятно, потому что было наполовину богом. Бедный малыш вдруг завис в воздухе в том месте, где еще мгновение назад стояла его мамочка. Зевс успел вернуть себе физическую форму как раз вовремя, чтобы успеть подхватить ребенка, прежде чем он ударился об пол.
Разумеется, смерть Семелы шокировала Зевса, но он понимал: главное было спасти малыша. А тот был еще слишком маленьким, до рождения ему оставалось еще несколько месяцев развития.
Зевсу пришлось соображать очень быстро. Он перуном вскрыл себе бедро — должно быть, было чертовски больно — и сунул внутрь ребенка, будто в карман широких штанин. Затем он зашил рану.
Ребят… не пытайтесь повторить это дома. Не сработает.
Но у богов свои законы. Уж не знаю как, но малыш