Гремучая змея стр. 44
два самолета, а два других только что приземлились. Аэродром занимал обширную площадь и казался гладким, словно паркет.
Я вылез из машины, проник на летное поле и в одном из ангаров нашел механика.
— Извините, если помешал. Я разыскиваю карту. Точнее, целую кипу переплетенных навигационных карт… Мой брат посеял их на вашем аэродроме неделю назад.
пятого июня. Он приземлился на собственном самолете около шести и улетел около десяти часов вечера. Он абсолютно уверен, что забыл карты именно здесь.
Механик поднял голову.
— У нас он не приземлялся.
— Что? — удивился я. — Неужели брат ошибся? Ведь ему-то лучше знать, куда он сел.
— Значит, не лучше, если он утверждает, что сюда. За последний месяц здесь не было ни одного частного самолета.
— Странно. Может, вы в тот день не работали?
— Я вообще не отлучаюсь отсюда, мистер, не знаю как вас там… Даже сплю в ангаре. Пускай ваш брат поторопится с поисками: карты ему явно необходимы.
— Похоже на то. А тут поблизости других аэродромов нет?
— Откуда? Есть один около Денбери, а другой рядом с Поукинси.
— Придется съездить туда. Благодарю вас. Простите меня великодушно.
— Пустяки.
Я уселся за руль и принялся размышлять. Механик, с которым я беседовал, отнюдь не производит впечатления подкупленного свидетеля, а если он говорил правду,
значит, Мануэль не прилетал сюда. Но если бы он приземлился на одном из двух названных аэродромов, то не успел бы на свидание с Карло Маффи, назначенное на семь двадцать, и, безусловно, в Нью-Йорке.
Я решил все же попытаться что-нибудь выяснить на ближайшем аэродроме в Денбери и покатил туда.
Было шестнадцатое июня — годовщина того дня, когда мы живым и невредимым возвратили маленького Томми Уильямсона его счастливым родителям. С тех пор уже в четвертый раз мы устраиваем торжественный обед в ознаменование этого события. И вот как раз сегодня, вместо того чтобы вкушать блюда, достойные Эпикура, я сижу в каком-то дешевеньком денберском ресторанчике и поглощаю скверно приготовленную говяжью печенку.
На аэродроме мне повстречался человек, помнящий все самолеты за целый год. Время их прибытия он мог указать с точностью до минуты. Аэродром я покидал в полной уверенности, что Мануэль Кэмбелл здесь никогда не появлялся.
Домой я добрался уже после полуночи. Уильямсоны давно уехали, Вульф лег спать, а на моем столе лежала бумажка, исписанная изящным почерком Вульфа:
«Арчи, если ты ничего не узнал по нашему делу, попытайся установить, кто давал объявление, заинтересовавшее Карло Маффи. Кроме того, если ты еще не потерял свое обаяние, постарайся привезти ко мне завтра в одиннадцать утра мисс Анну Флор.Н. В.».
Я не люблю есть на ночь, поэтому выпил только стакан молока, грустно взирая на остатки великолепного пиршества и чувствуя себя, точно любовник на кладбище, где похоронена его избранница.
Проснувшись довольно поздно, я спустился вниз и только из вежливости выслушал Фрицевы восторженные описания вчерашнего банкета.
В редакции мне не удалось узнать автора поданного объявления, и, огорченный неудачей, я отправился на Селливен-стрит, дабы выполнить поручение Ниро Вульфа.
При виде меня миссис Ричи сразу захлопнула дверь и навесила цепочку.
— Миссис Ричи! — крикнул я в щелку. — Послушайте… Почему вы не отвечаете? Ведь вы за дверью стоите. Анна Флор попала в очень трудное, скверное положение,