Гробница Наполеона стр. 127
забавную игру.
— Очень интересно! — всплеснула руками Прасковья Федоровна.
— Я заманил вас сюда под разными предлогами. Мне надо было, чтобы вы приехали и втянулись в игру. Дело в том, что в течение года я собирал коллекцию человеческих тайн. И не вы ли, мадам писательница, проговорились мне как-то, перебрав французского вина, что шантажируете собственного мужа?
— Что-о? — вытаращил глаза Сид и невольно разжал кулаки. — Мать? Что говорит этот тип? Да я его сейчас…
— Не надо, — упавшим голосом сказала Прасковья Федоровна. — Мой мальчик… Я тебе сейчас все объясню.
— Что объяснишь? — напряженно спросил Сид.
— Мадам писательница затеяла увлекательную игру, — улыбнулся Грушин. — Надо сказать, что Прасковья Федоровна скуповата. Прожив до сорока лет в бедности, она привыкла на всем экономить. И решила сэкономить на молодом муже.
Началось все с простого: Прасковья Федоровна начала подозревать мужа в измене. Обратилась в детективное агентство. А современная техника дошла до того, что не обязательно ходить хвостом за объектом. Достаточно положить в багажник его машины прибор, который посредством спутниковой связи будет осуществлять слежку. И сообщать обо всех его передвижениях. Или запрограммировать мобильный телефон на подслушивание. И на запись. Допустим, Сид сказал, что поехал в клуб. А на самом деле в центр, к очередной любовнице, или на южную окраину.
— Вот, значит, как… — упавшим голосом сказал Сид.
— Мадам писательница получила исчерпывающую информацию. Фотографии, записи и даже видеоматериалы. И задумалась: а что со всем этим делать? Развестись? Ей этого не хотелось. И она приняла остроумное решение. Во-первых, забирать у мужа назад часть денег, которые сама же ему давала. То есть сократить расходы. Заставить его экономить. Остроумно, ничего не скажешь! Ведь пришлось потратиться на детективное агентство! Снимать слежку за мужем она не стала. Напротив. Следить, записывать, подслушивать. Ничего не менять. Во-вторых, решила заработать деньги на его любовных похождениях. Одно дело — работать мозгами, эксплуатировать собственную фантазию, которая постепенно иссякала, другое — писать с натуры. Если бы Сид читал любовные романы Златы Ветер, он давно бы понял: его шантажируют свои. То есть кто-то из домочадцев. Жена или Кира. Но он не смел и подумать на жену! Поэтому жертвой стала Кира. Я зачитал Сиду отрывок из романа. И он пришел в бешенство.
— Ну да, — сказал Сид. — Я подумал: Кира — наркоманка. Значит, ей нужны деньги на наркотики. И она пишет за мать. Всякую там порнуху.
— Это писала не Кира, — спокойно сказал Грушин. — Вот как раз постельные сцены писала Прасковья Федоровна. Так сказать, с натуры.
— Вот это да! — присвистнул Валентин Борисюк. — Чего только в жизни не бывает!
— Ну и что такого? — сказала писательница, пожав плечами. — Сид — мой муж. Он принадлежит мне. И продукт его деятельности тоже по праву принадлежит мне!
— Продукт… как? — наморщил лоб плейбой.
— Это не покинуло пределов нашего дома, — пояснила Прасковья Федоровна. — Все видеоматериалы, записи разговоров — все это у меня в кабинете. Куда ты ни разу не заглядывал.
— Выходит… Я разговаривал с шантажистом, который сидел этажом ниже? Так, что ли? — сообразил Сид.
— Я не считаю это шантажом, — слегка обиделась писательница. — Это была