Гроза двенадцатого года. Рассказы для детей об Отечественной войне 1812 года стр. 44
совсем не были похожи на тех бравых воинов, что пришли в Россию всего полгода назад. Отступление превратилось для них в настоящий ад. Голод и холод косили ряды французов сильнее пуль и ядер.
И снова строчки из воспоминаний Филиппа де Сегюра: «В этом царстве смерти все передвигались, как жалкие тени! Глухой и однообразный звук наших шагов, скрип снега и слабые стоны умирающих нарушали это глубокое гробовое безмолвие. Ни гнева, ни проклятия, ничего, что предполагает хоть немного чувства; едва оставалась сила умолять. Люди падали, даже не жалуясь, по слабости ли, по покорности ли, или же потому, что жалуются только тогда, когда надеются смягчить кого-либо, или думают, что их пожалеют…»
О порядке и дисциплине не было и речи. Вот что писал позднее один из выживших офицеров – участников того марша: «Все шли как попало: кавалерия, пехота, артиллерия, французы и немцы, – не было больше ни крыла, ни центра. Артиллерия и обоз двигались через эту нестройную толпу, не повинуясь никаким приказам, кроме одного: двигаться как можно быстрее».
Путь армии, которая когда-то именовалась Великой, был отмечен трупами тысяч замерзших на марше и на привалах. Обочины дорог по-прежнему были завалены брошенными повозками, пушками, зарядными ящиками, обглоданными тушами павших лошадей и большим количеством человеческих тел. Всё это постепенно заметало снегом.
Нелегко пришлось и наступающим русским войскам. Наши солдаты, так же как и французы, ночевали под открытым небом и страдали от стужи. Армия несла большие потери обмороженными, заболевшими и отставшими от своих частей. Но вместе с тем она никогда не упускала возможности для нанесения очередного удара по врагу. Кавалерийские и казачьи отряды с лёгкими пушками, установленными на санях, наводили ужас на неприятеля. Часто, услышав простое русское «ура», французы в страхе бежали со своих биваков от жарких костров в лес и там замерзали.
По приказу Наполеона были собраны и сожжены штабные бумаги, часть обоза и знамена полков французской армии. Солдаты называли их орлами – ведь древко каждого, в подражание римским легионам, украшал бронзовый орёл. Так командир поставил на своей армии символический крест.
В начале декабря в белорусском местечке Сморгонь Наполеон передал командование маршалу Мюрату, а сам с небольшим эскортом гвардейцев отправился в Париж собирать новую армию. Эту он уже считал потерянной. Однако император не хотел верить в своё поражение и считал проигранной только кампанию, но не всю войну. Он был убеждён, что своим присутствием на родине сможет сгладить горечь неудачи, а также повлиять на своих союзников – австрийцев и пруссаков.
Наполеон уехал инкогнито. Для всей армии его отъезд несколько дней оставался тайной. Затем в частях официально объявили, что император уехал в Варшаву.
Оставленные своим вождём части продолжали двигаться к границе и гибнуть. Отъезд Наполеона вызвал в войсках бурю негодования. Присутствие императора хоть как-то поддерживало солдат, делало их армией. Теперь же они считали себя просто брошенными на произвол судьбы.
С трудом остатки императорской армии добрались до Вильны. По воспоминаниям генерала Сегюра, до города дошла едва ли половина от тех