Гусеница на диете стр. 108
прощальных слов как его главная партнерша за долгие годы. А на кладбище не смогла стоять в толпе провожающих – ей стало плохо, словно в воздухе не было кислорода или ее легкие утратили способность дышать.
Габриэль отвез Варю в гостиницу, она приняла успокоительное и заснула. Вечером она пришла в себя и попросила отвезти ее на кладбище, чтобы попрощаться с Александром в тишине и одиночестве. Габриэль принес ей кофе.
– Я готов ехать, машина в подземном паркинге.
Они довольно быстро доехали до места и пошли по ухоженной дорожке, освещаемой редкими фонарями.
– Который сейчас час? – спросила Варвара.
– Семь вечера.
– Время детское, но совсем темно…
– Ноябрь – самый темный месяц, – пояснил Габриэль. – А в этом году еще и снега нет, поэтому особенно неприятно.
– Пусто как… – оглянувшись по сторонам, задрожала Варвара и вцепилась в его руку.
Она периодически поскальзывалась, или у нее просто подкашивались ноги. Габриэль поддерживал ее.
– Осторожно… Недавно дождь прошел, а сейчас температура из нуля в минус ушла. Скользко, как по зеркалу идем.
– Новый год мы встретим без него… Я впервые буду встречать Новый год без Саши…
– Я очень тебе сочувствую. Здесь налево и до конца, могила вон в том углу следующего квадрата, – нежно прижал ее локоть Габриэль и повел в нужном направлении.
– Ты так хорошо помнишь? А я совсем не ориентируюсь. Все как в тумане происходило. До сих пор поверить не могу.
– Сейчас – еще кровоточащая рана. К потере привыкаешь, вернее, смиряешься, но не сразу, порой не скоро.
– Спасибо тебе, Габриэль, что ты был со мной все это время. Я твое присутствие ощущала просто физически. Словно ты меня на руках постоянно держал, – поблагодарила балерина.
– Не за что. Я готов всегда тебя поддерживать. И быть рядом.
– Ты звонил, что-то узнавал? – спросила Варя, и Габриэль сразу же понял, о чем она спрашивает, что именно ее интересует.
– Да, я все узнал из очень достоверных источников. Не буду вдаваться в подробности, но проведено тщательнейшее расследование. И полностью доказано, что ни одна живая душа не причастна к смерти Александра. Абсолютное, чистое самоубийство.
– А я не верю! – выдохнула Варвара.
– Трудно поверить, что знакомый человек был способен на такое.
– Нет-нет, для тебя это только слова, но я-то его знала! Чтобы Саша убил себя? Просто в голове не укладывается! Не может такого быть! Хорошо, что его отпели в церкви. Священнику не сказали, что покойный – самоубийца.
– Обманули?
– Еще скажи, что тоже грех совершили… Александра надо было отпеть, и его отпели! – настаивала балерина.
– Варя, поверь мне, суицид от убийства, закамуфлированного под самоубийство,
можно отличить, – сказал Габриэль.
– Я виновата.
– Вот этого я и боялся, что ты начнешь саморазрушительные мысли в себе культивировать! При чем тут ты? С ним случилось какая-то беда, причем задолго до того случая на репетиции.
– Я должна была заметить! Виноваты те, кто был рядом и не поддержал его, не предотвратил…
– Ты не заметила бы срыв, видимо, все произошло внезапно. И в оркестровую яму он бросил тебя тоже неспроста… – рассуждал вслух Габриэль.
– После этого случая я должна была его поддержать! – перебила Варвара. – Лечить его надо было как следует, не запустить психику до того, что он от ощущения вины совершил такое ужасное