Гусеница на диете стр. 168
не было заметно, Варя обулась, как обычно, и даже какое-то время протанцевала в них. А в конце второго акта на одном из прыжков ломается гипсовая перегородка и она что есть силы въехала пальцами в острое стекло.
– Ужас! – ахнул Габриэль. – Как же она не упала на сцене от болевого шока?
– Сила воли железная. Балет – жесткое искусство, это тебе не фитнес. Дотанцевала партию, приняла цветы с улыбкой и ушла в гримерку. То есть тот, кто такую подлость совершил, не сломал ее. Ну а в гримерке Варвара фактически потеряла сознание от боли. Ты вошел очень вовремя. Ну история… Одно дело, если бы Варя просто поранилась. Спектакль сразу бы остановили и ее вынесли, спасая ноги. Но она некоторое время танцевала! И привела свои пальцы в такое состояние, будто их пропустили через мясорубку. Вот Варвара и ругала себя, мол, дура, зачем была такая гордая и продолжала танцевать…
– И что теперь? – спросил потрясенный Габриэль.
– Да ничего. Все хорошо. Ткани и сосуды очень аккуратно сшили, пальчики мазью заживляющей намазали, перебинтовали, носочки надели. Кости не задеты, поэтому заживет достаточно быстро. Просто больно будет ходить.
– Она не сможет ходить? – спросил Габриэль.
– Почему? Сможет… прихрамывая. А вот на цыпочках, на пуантах, пока нельзя.
– Я бы хотел ее увидеть, – попросил Габриэль.
– Слушай, иди домой, прими душ, отдохни. Ей тоже отдохнуть надо, сейчас Варе не до тебя. А к вечеру приезжай, я тебя пущу.
На том друзья и порешили.
Глава 13Боль в ногах у Варвары не отступала, помогали только уколы, которые вскоре заменили на таблетки.
– Вы такая худенькая, прямо колоть некуда, да и кожа такая нежная, что сразу же синяки жуткие, – сказала старшая медсестра Нелли, в чьи чуткие руки передал пациентку Константин.
Варя не выдержала и дня покоя, встала на ноги. Было больно, но зато вздохнула с облегчением – ходить может. Ведь боялась, что останется лежачей больной.
Ее очень вкусно кормили. Вернее, пытались кормить, но балерина сказала, что не хочет есть. За весь день она выпила две чашки кофе и съела два мандарина.
– Мне бы такой аппетит… – вздохнула Нелли, трогая свои бока и пытаясь найти ребра под толстым слоем жира.
– Я вообще мало ем, желудок, наверное, атрофировался уже, – пояснила Варвара.
А медсестра опять вздохнула:
– Вот бы у меня хоть половина атрофировалась…
Первым к Абрикосовой прорвался Александр Лавров. Танцовщик влетел в палату, словно ураган, – высокий, изящный, с длинными светлыми волосами, в облаке аромата сногсшибательно дорогой туалетной воды. Казалось, вся больница сразу же пропиталась этим запахом. Девочки-медсестры высыпали в коридор посмотреть на него. В общем, Александр, как всегда, произвел фурор. Он был настоящий артист!
– Дорогая моя… – выдохнул Саша, раскинув руки для объятий.
– Только не стони и не жалей. Самой тошно, – сразу же предупредила Варвара.
– Но я в шоке! У нас все в шоке!
– А я, думаешь, не в шоке? Уточкой теперь хожу! Балерина… – засмеялась Варвара.
– Я говорил с врачом, тот сказал, что все будет хорошо…
– Не сомневаюсь. Я себя тоже знаю. Обязательно встану и еще потанцую!
– Я тебе помогу, чем смогу. Вот мандарины марокканские, твои любимые, – положил на тумбочку пакет Александр.
– Спасибо.
– Не за что. Что скажешь – все сделаю!
– Я знаю, –