Гусеница на диете стр. 176
эмоциях, но скоро успокоится. Я ей все объясню, и тогда…
– Может, не надо? Пусть думает что хочет. Лучше лишний раз не раздражать ее. Боюсь, все равно не поверит.
– Ну уж нет! Почему она должна думать о тебе плохо, если для этого нет оснований? Я с ней спокойно поговорю. Мама очень хорошая, просто чересчур эмоциональная, – смущенно сказал Габриэль.
– А еще твоя мама очень сильно любит тебя, если так беспокоится.
– Это тоже правда. Ну так что, проявилась надпись?
– Нет… Продолжим дышать? Я как-то уже не могу… Вдруг твоя мама наблюдает за нами? Это же будет сверхнаглость – продолжать заниматься тем же у ее окон! – усмехнулась Варвара. – Такое даже моя тренированная психика не выдержит!
– Отъедем и подышим в поле? В лесу? – предложил Габриэль.
– Ты сам-то себя слышишь? Мы с тобой будем ездить по лесам и дышать? – Абрикосова расхохоталась. – Отвези меня домой, сам потом прочтешь.
– Нет уж, я хочу ликвидировать все твои сомнения. И для начала покажу тебе дом. – Габриэль вытащил ее из машины и, подхватив на руки, понес к коттеджу, пояснив: – Так быстрее, а то ты очень смешно ходишь – словно беременная уточка, да еще и медленно.
– То есть ты меня обозвал беременной уткой и снова лапаешь своими руками? – уточнила Варвара.
– Я такой…
Габриэль занес ее в холл, поставил на ноги и предупредил:
– Можешь ходить, где хочешь, кроме одной комнаты – в конце коридора направо на первом этаже с табличкой «Мама». Шучу…
Варя поняла, что он имел в виду, и двинулась вперед, с интересом осматриваясь. Внутреннее убранство было таким же красивым и солидным, как фасад и окружающая территория. Вот просторный коридор, стены которого до середины обиты дубовыми панелями, а сверху – белоснежно-белые. Мягкий, интересно распределяющийся свет, ступеньки лестницы подсвечены. Бра, стилизованные под старину, очень гармонично вписывались в интерьер. Каминный зал плавно переходил в гостиную. За окнами летняя веранда, которая сейчас, по погоде, пустовала. Варе очень понравилась кухня с самой современной встроенной техникой и низко висящей над овальным столом лампой.
– Красивый дом. Необыкновенно уютный.
– Я старался обеспечить маме максимальный комфорт. Хорошо, что ты это заметила.
– И ты его обеспечил, – кивнула балерина.
– Мама хоть и ворчит вечно, но довольна жизнью здесь. Я сейчас найду Зину, пусть приготовит тебе поесть.
– Кто такая Зина?
– Наша домработница, – пояснил Габриэль.
– А кто еще в доме живет? – поинтересовалась Варвара.
– Работник Кирилл, садовница Катя и охранник Юра. Ну и мама, конечно… С ней ты уже познакомилась, если так можно сказать.
– Ого… Полна коробочка! – присвистнула Варя.
– Все наши работники – одна семья. Они русские, приехали из Казахстана на заработки. Я их разместил в доме, что ты видела.
– Домик для прислуги? – исподтишка посмотрела на него Варвара.
– Если хочешь погрубее, то можно и так сказать. Зина – мать Кирилла и Юры, а Лена – жена Кирилла, – пояснил родственные связи между помощниками по дому Габриэль. – Так я позову Зину?
– Домработницу-кухарку? Ты опять хочешь есть? – рассмеялась Варя. – Мне кухарка не нужна, я бы сэкономила на Зинаиде.
– А я, если честно, люблю поесть, – признался Габриэль. – Мое пристрастие не помешает нам общаться?
– Я не захлебываюсь слюной, когда наблюдаю, как другие едят, если ты об этом. Хочешь, могу сама