Гусеница на диете стр. 202
засуетилась Тамара Юрьевна. И понеслась впереди балерины с криком: – Следуйте за мной к автостоянке! Я предупрежу сына, а то он с ума сойдет от неожиданности. Ну надо же… сама Абрикосова!
И дама поспешила по узенькой асфальтированной дорожке к больничным воротам. Варя следовала за ней, как могла, то есть не хромая, но медленно, дав себе зарок терпеть боль в спине молча и никогда не жаловаться на нее окружающим.
Возле клиники были припаркованы сплошь дорогие иномарки. Балерина мимоходом отметила это обстоятельство: ну, да, все понятно, наверняка лечение у Константина могло вылиться в копеечку. Выйдя на стоянку, Варвара огляделась в поисках своей попутчицы. Но вместо нее увидела крупного, полного мужчину, столбом стоявшего под дождем. Он странно, не мигая, смотрел на нее. Видимо, это был сынок Тамары Юрьевны. Еще один поклонник. Странный какой-то мужик. В руках у него были цветы, яркие и красивые. «Хм, где-то уже и букет раздобыл…» – усмехнулась Варя и приблизилась к незнакомцу.
– Здравствуйте.
Мужчина никак не отреагировал.
– Варвара Абрикосова, – представилась балерина.
– Что с ней сделали? Я так и знал, что добром это не кончится… Так и знал… – покачал мужчина головой.
– С кем? – не поняла Варвара.
– С Леной. Моя Леночка… мое солнышко, – монотонно забубнил мужчина и вдруг посмотрел более осмысленно: – Вы из милиции?
– Я? – даже испугалась Варя. – Нет. А разве вы не меня ждете?
– Вас? – вроде бы удивился мужчина.
– Ну да, меня…
– Да какое мне дело до вас?! Мы жили душа в душу, друг для друга, ведь у нас больше никого не осталось. И тут такое… – с горечью выдал мужчина довольно непонятную фразу.
Варвара взмахнула длинными ресницами и только сейчас заметила, что цветы в руках мужчины пластиковые, искусственные. И тут же услышала автомобильный сигнал – рядом остановилась красная спортивная машина. Медленно опустилось стекло, и показалось довольное лицо Тамары Юрьевны.
– Вот она, смотри! Говорю тебе, точно, живая прима! Что значит – не похожа?
Да я ее по одним только ногам совершенной формы узнаю!
Тамара Юрьевна, жестикулируя, стала кому-то доказывать свою правоту. По всей видимости, сынок не признал приму, а мамочка-театралка продолжала убеждать его, расхваливая Варвару на все лады:
– Да ты что, не видишь, что ли? Да она это, она! Я же на все ее спектакли хожу! Она – воплощение чуда! Ну ты же ходил со мной, видел ее сам! Как можно не узнать? Куда только смотрел? Все в буфет бегал, что ли? Конечно, сейчас она не накрашена и без пачки, но любимую балерину я и голой узнаю! Что значит – не такая красивая?
– Простите, любезная, – наклонилась к ней Варвара с металлом в голосе, – может быть, вы прекратите обсуждать меня так, будто меня здесь нет? Это просто неприлично!
У Тамары Юрьевны даже челюсть отвисла.
– Это вы мне говорите? – почему-то удивилась женщина.
– А кому же еще?
– Да вы же небожительница! Нимфа! Фея!
– Я? – удивилась Варя. – Что вы, я обычная женщина, ногами стоящая на земле. Правда, не очень твердо на данный момент. У меня ни короны на голове нет, ни крыльев за спиной. Сцена – одно, а жизнь – совсем другое. Я ведь и питаюсь, как все люди, и, извините, в туалет хожу!
Тамара Юрьевна что-то