Гусеница на диете стр. 58
оценивающим взглядом.
– Вы о моей фигуре? Приму ваши слова как комплимент. Я балерина и вынуждена держать свой аппетит в узде.
– На самом деле балерина? – удивилась мама Габриэля.
– На самом деле. Самая настоящая. Честное слово. Зуб даю, – заверила Варвара, улыбаясь.
– Настоящая… А где же вы могли пересечься с моим сыном? Он же в театр не ходит. Вот если бы ты сказала, что танцуешь вокруг, прости господи, шеста…
Варя не выдержала и рассмеялась:
– А он у вас проказник, я это уже поняла.
– Есть немного, – потупила глаза Светлана Ивановна. – Вернее, это моя головная боль. Все выбирает и никак не женится. Провыбирается…
– А почему вы думаете, что Габриэль выбирает? Мне показалось, что он просто развлекается, а жениться и вовсе не собирается, – высказала свое мнение Варя, отправляя в рот кусочек томата, выпавший из общей массы.
– Ты его знаешь недолго, а я всю жизнь… Надеюсь, что именно ищет, просто все никак не встретит свою женщину. – Светлана Ивановна поджала губы.
– Вы смотрите на него как мать, а я – как женщина, то есть потенциальный партнер, и я вам точно говорю: ваш сын и не думает жениться! – Варя посмотрела собеседнице в глаза, не боясь высказать свою точку зрения.
А та даже не знала, как реагировать на такую прямоту,
граничащую с наглостью.
– Надеюсь, что именно с тобой отношения у моего сына будут исключительно сексуального характера, – только и сказала Светлана Ивановна.
– А вот на это не надейтесь! Никаких сексуальных отношений у меня с ним не будет. Я сама выбираю себе мужчин, и Габриэль не моего круга ягода, – ответила Варвара.
– Мой сын красивый, умный, богатый…
– А еще он странный, извращенный и распущенный. Хотя то, что перечислили вы, вполне могло привести к тому, что заметила я. Женщины обычно липнут к таким мужчинам и поэтому сами же их и портят. Ну вот и все, я нарезала.
Варвара вынула ноги из таза, подошла к плите и включила конфорку под сковородой, щедро бросив туда большой кусок масла. Светлана Ивановна поняла, что Всевышний не обделил новую знакомую сына ни красотой, ни умом, ни дерзостью. И ей почему-то стало и радостно, и страшно одновременно.
– Что такое? – обернулась к ней Варя, можно сказать, спиной почувствовав напряжение собеседницы. – Если я позволила себе лишнее, то извините.
В тот момент она ловко размешивала овощи в масле, а затем убавила огонь и принялась за яйца, разбивая их по одному в большую миску. Потом налила в нее молока, бросила щепотку соли и все перемешала.
– У тебя на бинтах кровь! – вдруг ахнула мама Габриэля, которая продолжала разглядывать гостью.
– Ничего страшного, сейчас остановится, – отмахнулась Варя.
– Присядь, я дожарю сама, – предложила Светлана Ивановна.
– Нет-нет, не надо, я всегда довожу до конца начатое, тем более если что-то пообещала. Ноги не болят, не беспокойтесь. Вот, заливаем все яйцом… Ш-ш-ш! Слышите, как шипит и шумит? Яичная пена обволакивает все, что я обжаривала на сковороде. А теперь ее надо накрыть крышкой, вот так… Все, сейчас можно уменьшить огонь и присесть на пять минут.
– Вот ты где, мама! – На кухню вошел Габриэль в широких черных холщовых штанах и светлой футболке в обтяжку. – Познакомились? Я почему-то не сомневался, что вы найдете общий