Гвардеец стр. 2
ведь целую ораву в лучшем ресторане кормил, поил, уговаривал. Так?
— Было дело.
— Все за свои денежки, разумеется.
— Конечно, Сан Саныч.
— Думал: заключу договорчики, комиссионные заимею.
— Как же без этого…
— А так. Не нужны нам эти договора, пускай даже с сорокапроцентной прибылью. Не будет никаких комиссионных. Я ведь предупреждал. Ты чем, кроме партизанщины занимался?
— Э… с «Инвест-сервисом» работал.
— Вот и работай с ними дальше. Закончишь, приходи, скажу, что еще делать надо. Премии лишать тебя, Гусаров, на первый раз не буду. Ты и так себя наказал счетами из ресторанов. Можешь идти.
Я развернулся и грустно поплелся к выходу, однако голос шефа развернул меня на сто восемьдесят градусов.
— Подожди, Гусаров. Это от меня, в качестве компенсации, — Сан Саныч протянул белый конвертик. — Хороший ты парень.
— Спасибо, — я взял конверт и вышел из кабинета.
М-да, не ожидал от шефа такой чуткости. Не удержался, вскрыл конвертик на выходе, с умилением посмотрел на зеленые бумажки. Триста американских рублей. Вовремя, стоит заменить. От зарплаты остались рожки да ножки, еле-еле на хлеб и бензин хватает.
Ирочка выглядела какой-то недовольной, на лице и там и сям образовались хмурые складочки и морщинки, превращая ее в молодую старушку.
— Что-то ты подозрительно легко отделался, Гоша. Быстро тебя шеф выгнал, да и крика не
слышно было, — «доброжелательно» сказала она.
Я понял, как можно прищучить Ирочку и не стал терять времени впустую:
— А зачем нам с Сан Санычем кричать? Наши дела тихо делаются. Хочет меня заместителем по кадрам поставить, просил, чтобы я ему секретаршу новую подыскал. Недоволен он тобой, Ира. Распустил, говорит.
И, оставив озадаченную Ирину открывать и закрывать рот, спустился к себе.
Мишка Каплин успел к моему приходу нагреть чайник.
— Чай, кофе, потанцуем?
— Потанцуем, — грустно сказал я. — Комаринского или гопака. Тебе что больше нравится?
— Хава нагила. Чего случилось-то, Игорь? — с сочувствием спросил Мишка.
Мне всегда нравился этот длинный нескладный мужик, с умными понимающими серыми глазами, высоким лбом мудреца и крючковатым носом. Его семья в полном составе укатила в Израиль в начале девяностых, когда казалось, что бывшему Союзу пришел окончательный и безоговорочный трындец. Но Мишка остался. Из упрямства или чего-то другого — не знаю, он не любит разговаривать на эту тему. И только за это я готов его уважать всю жизнь — хотя родственнички каждый месяц заваливают Каплина письмами, в который рассказывают о том, как хорошо устроились на земле обетованной, и что не мешало бы ему воссоединиться с близкими.
— Шеф политику партии обрисовал. Пояснил, что с нашим рылом в калашном ряду делать нечего.
— И правильно сделал, — помешивая ложкой кофе в чашке, сообщил Мишка.
— Почему?
— Да потому, — с видом Нострадамуса изрек Каплин. — Ты что о нашей фирме думаешь?
— Фирма как фирма.
- «Рога и копыта», вот что такое наша фирма, — торжественно объявил Мишка. — Я подольше тебя здесь работаю и постепенно понял, что мы вроде прикрытия служим. Кто-то с нашей помощью деньги отмывает, а может и от налогов уходит. Есть способы… Думаешь, Сан Саныч тут главный? Нет, есть кто-то повыше его, и, я догадываюсь кто именно. Сказать?
— Не надо, Миша, — попросил я. — Меньше знаешь — крепче спишь. Я тоже о чем-то вроде этого подозревал. Сделка, которую шеф зарубил,