Гвен Винн. Роман реки Уай стр. 176
ней человек. Готов поклясться, что это был священник с переправы Мошенников. В лодке были еще люди, они по канатам поднимали на борт шлюпа какой-то тюк. Но мы проплыли мимо, и больше я ничего не видел. Теперь, капитан, я убежден, что это был священник, а то, что я принял за тюк товаров: на самом деле было телом Мэри Морган – но не мертвым, а живым!
– Вы меня поражаете, Уингейт! Удивительное обстоятельство! И совпадение! Булонь – и Булонь!
– Да, капитан, я прочел на борту, что шлюп оттуда; и теперь сам направляюсь туда!
– Я тоже, Джек! Мы отправимся вместе!
Глава шестьдесят третья
Странное признание святого отца
– Он уехал – сдался! Радуйтесь, мадам!
Так говорит отец Роже в гостиной Ллангоррен Корта; здесь же сидит миссис Мердок.
– Кто, Грегори? (Присутствуй здесь ее супруг, было бы «Pere»; но они наедине). Кто уехал? И почему я должна радоваться?
– Le Capitaine!
– Ха! – восклицает она, показывая, что получила ответ на свой вопрос.
– Вы уверены? Новость кажется слишком хорошей, чтобы быть правдой.
– Тем не менее это правда; он уехал. Другое дело, вернется ли. Будем надеяться, что не вернется.
– Надеюсь от всего сердца.
– Да, мадам, как и я сам. Этой chien de chasse (Охотничья собака, фр. – Прим. перев.) нам следовало опасаться больше всей остальной своры. И сейчас следует опасаться. Разве он подумал, что след слишком остыл, и решил отказаться от охоты. Надеюсь, я способствовал этому, устроив небольшой камнепад. Как удачно, что я тогда его заметил; и как хитро придумал, чтобы сбить его с толку. Не правда ли, cherie?
– Превосходно! Все превосходно с начала до конца! Вы удивительно проявили себя, Грегори Роже!
– Надеюсь, я достоин Олимпии Рено?
– Безусловно!
– Merci! Пока все идет хорошо, и ваш раб считает, что трудился не зря. Но нужно еще многое сделать, прежде чем мы приведем наш корабль в безопасную гавань. И сделать быстро. Мне не терпится сбросить эту сутану – слишком долго я в ней прячусь – и начать по-настоящему наслаждаться жизнью. Но есть еще одна, более важная причина для поспешности: нас окружают рифы, на которые наш корабль может наскочить ежедневно, ежечасно. Видите ли, капитан Райкрофт был не единственным таким рифом.
– Ришар , le bracconier, вы о нем говорите?
– Нет, нет, нет! Его нам можно не опасаться. Я вам говорил, его уста запечатаны веревкой, одетой на шею; и при малейшем намеке я эту веревку затяну. Мне большие опасения внушает мсье, votre mari (Ваш супруг, фр. – Прим. перев.).
– Почему?
– По многим причинам, но прежде всего из-за его языка. Невозможно предвидеть, о чем проболтается пьяный; а мсье Мердок почти не бывает трезвым. Предположим, он проговорится, скажет что-нибудь о… ну, мне не нужно уточнять, о чем. Нас по-прежнему многие подозревают, и, как огонь, поднесенный к хворосту, начнут расходиться слухи.
– C’est vrai (Верно, фр. – Прим. перев.)!
– К счастью, у мадмуазель нет близких родственников мужского пола, и никто особенно не интересуется ее судьбой, кроме жениха и второго влюбленного, этого отвергнутого деревенщины, сына Шенстона. Его можно не принимать в расчет. Если даже он что-нибудь подозревает, у него не хватит ума разгадать загадку и доказать что-нибудь; а что касается гусара, будем надеяться, что он