Библиотека

HHhH стр. 45

Размер шрифта
-
+
Тема

он воспринимается прежде всего как человек, который на следующий же день после 15 марта заявил, что Первая Чехословацкая республика, ставшая жертвой агрессии, несмотря на это, продолжает существовать. Немецкие дивизии, сказал он тогда, свели на нет уступки, на которые вынудили Прагу ее враги и ее союзники, уступки, на которые Прага пошла во имя мира, справедливости и здравого смысла, на что и ссылались во время кризиса 1938 года. Сейчас территория Чехословакии оккупирована, но республика жива. Ей необходимо продолжать сражаться, пусть даже и за своими границами. Бенеш, признанный чехословацкими патриотами единственным законным президентом, хочет как можно быстрее сформировать временное правительство в изгнании. За год до призыва, переданного по радио 18 июня, Бенеш – это в некоторой степени де Голль плюс Черчилль. В нем живет дух Сопротивления.

К сожалению, судьба Англии, как и судьба всего мира, пока еще не в руках Черчилля – судьба Англии пока еще в руках подлеца Чемберлена, чья бесхарактерность может сравниться только с его же слепотой. Он направил встречать бывшего президента одного из сотрудников Министерства иностранных дел – причем сотрудника низшего ранга. И этот чинуша сразу же повел себя по-хамски. Едва Бенеш выходит из поезда, канцелярская крыса предъявляет ему условия его пребывания в Англии: Великобритания соглашается предоставить гражданину Чехии политическое убежище только в том случае, если он даст обязательство отказаться от всякой политической деятельности. Бенеш, признанный уже к тому времени и друзьями, и врагами главой освободительного движения, глотает оскорбление, проявив тем самым свойственное ему человеческое достоинство. Ему – в большей степени, чем кому бы то ни было, – придется терпеть со сверхчеловеческим стоицизмом презрительное отношение тупицы Чемберлена. Хотя бы из-за одного этого исторический персонаж по имени Эдвард Бенеш кажется мне едва ли не более величественным, чем де Голль.

94

Прошло уже две недели с того дня, как штурмбанфюрер СС Альфред Науйокс прибыл инкогнито в немецкую Силезию, в небольшой городок Гляйвиц на германо-польской границе. За это время он тщательно все подготовил и теперь ждет. Гейдрих позвонил ему накануне в полдень и приказал уладить с Гестапо-Мюллером последнее дельце: Мюллер, который тоже приехал в Верхнюю Силезию и поселился в соседнем городке, Оппельне, должен был передать ему то, что они называли «консервами».

В следующий раз телефон в гостиничном номере Науйокса звонит в четыре утра. Науйокс поднимает трубку, и его просят перезвонить на Вильгельмштрассе. Через пару минут он слышит на другом конце провода всего лишь два слова, сказанные пронзительным голосом Гейдриха: «Бабушка умерла». Это сигнал к началу спецоперации «Консервы». Науйокс собирает своих людей и ведет их к зданию радиостанции, на которую предполагает напасть. Однако до того, как перейти к действиям, ему следует распределить между членами группы польские мундиры и получить поблизости от радиостанции собственно «консервы» – выпущенного специально ради этого из концлагеря заключенного, одетого, как и остальные, польским солдатом, лежащего без сознания, но еще вроде бы живого, хотя ему и сделали по приказу Мюллера смертельную инъекцию.

Штурм начинается в восемь утра. Сотрудников радиостанции быстренько связывают и запирают в подвале, несколько раз – для проформы – стреляют в воздух, «консервы» кладут поперек двери, и, вероятно, сам Науйокс – пусть даже во время процесса он этого так и не признал – приканчивает беднягу выстрелом в сердце, чтобы оставить реальное доказательство нападения поляков (пуля в затылок слишком напоминала бы казнь, а пуля

в голову могла задержать опознание трупа). Теперь надо произнести по-польски в микрофон небольшую речь, написанную Гейдрихом. Это поручено сделать одному из эсэсовцев, владеющему языком. Проблема в том, что никто не знает, как тут что включать. Науйокс немножко паникует, но в конце концов аппаратуру худо-бедно налаживают, и «лингвист» под звуки выстрелов сбивчиво читает речь. В общем-то, даже не речь, а короткое сообщение с призывом к полякам объединиться и немедленно начать войну против Германии. Передача длится не больше четырех минут, к тому же передатчик такой маломощный, что никто, кроме жителей нескольких приграничных селений, ее не может услышать. Ну и что? Какая разница? Кого это тревожит? Даже Науйокса, которого Гейдрих заранее предупредил: «Провалите операцию – умрете. И, может быть, я тоже», и того не волнует.

Зато Гитлер получил ровно то, чего хотел, а на технические подробности

Переход на страницу
Ваш комментарий
Рейтинг

Имя, оценка и комментарий будут опубликованы после модерации. Не указывайте личные данные. Политика конфиденциальности.