HHhH стр. 51
права на такое свое родство, рейхсфюрер понял, что ему нужен замок. Этот, Вевельсбургский, он нашел в руинах, и сюда пригнали из Заксенхаузена почти четыре тысячи узников, чтобы его восстановить. Примерно треть «реставраторов» погибла во время восстановительных работ от непосильного труда и голода, но теперь над протекающей по долине рекой Альме высится величественное здание. Две башни и донжон, связанные крепостными стенами, образуют треугольник, наподобие наконечника копья, острие которого направлено к мифическому острову Туле – родине ариев, а пол бывшей капеллы, переименованной теперь в Obergruppenführersaal, Зал обергруппенфюреров (или «Зал баронов», еще и так его иногда называют), украшает мозаика с двенадцатиконечной свастикой, символизирующей Axis mundi, ось мира, незримый центр вселенной.
Именно здесь, в северной башне старинного замка, вот-вот начнется созванное Гиммлером совещание, и Гейдриху никак нельзя это совещание пропустить. В центре огромного круглого помещения двенадцать самых высокопоставленных эсэсовцев расселись за тяжелым дубовым столом – стол заказчик приказал сделать круглым и рассчитанным именно на двенадцать мест, потому что таким образом подчеркивается преемственность подвигов со времен короля Артура. Вот только поиски Грааля образца 1941 года несколько отличаются от тех, что вел Персеваль: «Решающее противостояние между двумя идеологиями… необходимость нового жизненного пространства…» Гейдрих, как и все его соотечественники той эпохи, знал этот припев наизусть. «Вопрос выживания… безжалостная расовая борьба… от двадцати до тридцати миллионов славян и евреев…» Тут охочий до цифр Гейдрих навострил уши: «От двадцати до тридцати миллионов славян и евреев будут уничтожены в результате военных действий и проблем со снабжением продуктами».
Гейдрих не дал проявиться раздражению. Он уставился на мраморный пол, на великолепное «черное солнце» из двенадцати
древних рун «зиг». Военные действия… проблемы со снабжением… трудно сказать более уклончиво! Гейдрих прекрасно знал, что, затрагивая некоторые особенно сложные темы, лучше не выражаться чересчур определенно, тем не менее всегда наступает момент, когда пора назвать вещи своими именами, и есть все основания полагать, что такой момент наступил. Значит, без точных указаний люди могут неведомо что натворить. А ведь на нем лежит ответственность за эту миссию.
Когда Гиммлер объявил заседание закрытым, Гейдрих поспешно вышел, и вот он уже идет по коридорам, стены которых увешены картинами из рыцарских времен, доспехами, гербами, руническими знаками всех видов. Ему известно, что здесь, в замке, алхимики, оккультисты и маги постоянно работают над разного рода эзотерическими проблемами, но такие проблемы не в его ведении. Хватит и того, что он провел два дня в этом сумасшедшем доме, теперь надо как можно скорее возвращаться в Берлин.
Снаружи он снова замечает, что над долиной сгущаются облака, ему понятно: если задержаться, можно и не взлететь. Его ведут на полигон, где хотели устроить смотр войск в его честь, но он предпочитает обойтись без долгих речей и ограничивается тем, что проходит между шеренгами, лишь мельком бросив взгляд на отборных убийц, чья задача – истребить восточных недочеловеков. В строю около трех тысяч солдат, и выправка их безупречна. Гейдрих поднимается по трапу в самолет, ожидающий его на взлетной полосе. Двигатели уже работают, и самолет взмывает в воздух как раз перед первым ударом грома. С неба льют потоки воды, но четыре айнзатцгруппы, не обращая на это внимания, незамедлительно принимаются маршировать.
104В Берлине – никакого круглого стола, никакой черной магии, обстановка вполне деловая, и Гейдрих тщательно формулирует свои директивы. Геринг просил изъясняться как можно короче и проще, так он и делает. 2 июля 1941 года, две недели спустя после начала осуществления плана «Барбаросса», следует распространить этот документ среди эсэсовского руководства за линией фронта.
«Должны быть уничтожены все функционеры Коминтерна (как и все коммунистические политики), функционеры партии высшего и среднего звена, а также радикально настроенные рядовые члены партии, члены Центрального комитета, райкомов, обкомов, народные комиссары, евреи в партийных и государственных учреждениях, иные радикальные элементы (саботажники, пропагандисты, партизаны, подстрекатели и так далее)».
И впрямь все изложено ясно, но при этом осторожно, а местами с некоторым перебором. В самом деле, зачем уточнять насчет «евреев в партийных и государственных учреждениях», если работники партийных и государственных учреждений должны быть уничтожены все, независимо