И девять ждут тебя карет стр. 81
при этих беседах. Он встречался с Филиппом лишь случайно, на террасе или в саду. Вначале я осуждала Леона за отсутствие интереса к одинокому и недавно осиротевшему ребенку, но вскоре поняла, что в этом виноват не только он. Филипп систематически избегал дядю. Он заходил со мной в коридор, ведущий в библиотеку, только когда видел, что инвалидное кресло далеко за декоративным бассейном или розарием; казалось, он слышит шуршание колес издали, когда Леон находится за два коридора от него, и каждый раз в подобном случае он хватал меня за руку и тащил в другую сторону, чтобы не попадаться дяде на глаза.
Мне было непонятно, почему Филипп так ненавидит Леона де Вальми. В течение первой недели мы пару раз встретились с Леоном, и он был очень мил с мальчиком. Но в присутствии мсье де Вальми Филипп еще больше уходил в себя, и я была убеждена, что его скрытность и мрачность не были простым капризом. С одной стороны, это было естественно: Леон де Вальми подавлял — рядом с ним такой неловкий и некрасивый мальчик, как Филипп, должен был чувствовать себя вдвойне неловким и, может быть, бессознательно противился этому. Леон говорил с ним добродушным и снисходительным тоном, словно обращался к неуклюжему надоедливому щенку. Я не могла понять, замечает ли это мальчик и как реагирует: знаю только, что сама относилась к поведению Леона де Вальми весьма неодобрительно. И все же он мне нравился. А Филипп — постепенно я поняла это — очень не любил дядю.
Однажды я попыталась объяснить мальчику, что его ненависть не имеет под собой никаких оснований.
— Филипп, почему ты избегаешь своего дядю Леона?
Его лицо застыло.
— Не понимаю.
— Пожалуйста, по-английски. И ты меня прекрасно понял. Он очень хорошо к тебе относится. У тебя есть все, что ты хочешь, правда ведь?
— Да, у меня есть все, что я хочу.
— Ну тогда...
Он посмотрел на меня быстрым загадочным взглядом:
— Но ведь это не он дает мне все это.
— Кто же тогда? Твоя тетя Элоиза?
Он отрицательно покачал головой:
— Они не могут давать мне то, что им не принадлежит. Это все принадлежало моему отцу, а теперь мне.
Я внимательно посмотрела на него. «Так вот в чем дело! Вальми». Я вспомнила, как вспыхнули его черные глаза, когда я в шутку обратилась к нему «граф де Вальми». Де Вальми понимали это с раннего детства.
— Это все твои владения? — спросила я. — Но ведь мсье Леон управляет ими для тебя. Он ведь твой опекун, правда?
Филипп выглядел удивленным.
— Опекун? Я не знаю, что такое опекун!
— Он управляет Вальми до тех пор, пока ты не станешь взрослым. Потом имение перейдет к тебе.
— Да, когда мне исполнится пятнадцать. Это называется «опекун»? Тогда мой дядя Ипполит тоже опекун.
— Правда? Я и не знала.
Он кивнул с торжественным видом, из-за которого его маленькое бледное личико казалось мрачным.
— Да. Оба. Дядя Леон опекун моего имения, а дядя Ипполит мой собственный опекун.
— Что ты хочешь сказать? — невольно спросила я.
— Я слышал, как папа говорил это. Он сказал...
Взгляд