И девять ждут тебя карет стр. 99
Ты можешь сказать «пустяки, нелепость», но таково правило, Филипп.
— Епископ? — переспросил мальчик, понявший, очевидно, только это слово.
— Те фигуры, что с остроконечной шапкой, — спокойно сказал Флоримон, — называются слонами или епископами.
— О! — сказал Филипп. Подняв голову, он с улыбкой посмотрел на своего противника, нимало не обескураженный. — Я и забыл. Возьмите назад свою королеву.
— Очень тебе благодарен. Спасибо. Ну а сейчас твой ход, и мне бы хотелось, чтобы ты снова подумал над тем, в какой позиции находятся моя королева и твой епископ.
Филипп внимательно посмотрел на доску.
— Между ними ничего нет, — неуверенно сказал он.
— Именно.
— Ну... О! — Маленькая рука быстро схватила не подчинившегося правилам игры епископа и убрала его прочь от королевы. — Вот. Я ставлю его здесь.
Флоримон хмыкнул.
— Весьма мудро, — заметил он. — Мудро.
Он низко склонился над доской, внимательно глядя на нее сквозь облако табачного дыма; по его виду можно было подумать, что он играет с опытным шахматистом, а не с маленьким мальчиком, который даже не знает как следует правил игры.
Я посмотрела на часы — шесть часов шестнадцать минут — и с удивлением взглянула на мадам де Вальми, подозревая, что она с таким же беспокойством, как и я, следит за временем. Но она снова уронила руку на колени и смотрела в огонь камина. Она была за сотни миль отсюда. Интересно, где... Судя по выражению ее лица, вряд ли в каком-нибудь приятном месте.
— Мадам... — сказала я.
Вздрогнув, она так быстро схватила вышивание, что уколола иглой палец.
— Простите, мадам, я вас испугала. Мне кажется, Филиппу пора подняться наверх, к себе?
Я сидела спиной к двери, поэтому не видела и не слышала, как она открылась; осознала это по тому, как быстро Филипп повернул голову, как широко раскрылись его глаза. Бархатный голос Леона де Вальми произнес:
— А, Филипп. Нет, не уходи. Карло, рад тебя видеть. Почему ты так редко бываешь у нас?
Кресло мягко катилось, чуть шелестели колеса. Появление Леона произвело ошеломляющий эффект. Филипп вскочил со скамейки и стоял, глядя на своего дядю, как птичка, завороженная взглядом змеи. Мсье Флоримон поспешно встал. Элоиза де Вальми снова уронила вышивку и быстро повернулась к мужу; когда кресло прокатилось мимо меня, я соскользнула со стула и ретировалась на свое обычное место у дальнего окна.
Не думаю, что Леон де Вальми обратил на меня хоть какое-то внимание, но Филипп заметил мой маневр. Он тоже сделал попытку удрать, но был, если можно так сказать, пригвожден к месту словами Леона:
— Нет, нет, Филипп. Мы так редко видимся! Я должен быть благодарен мсье Флоримону, из-за которого пришел сюда раньше, чем обычно. Сядь, Филипп.
Мальчик повиновался. Кресло подкатило к дивану и остановилось.
— Твоя верность долгу поражает меня, Элоиза. Это поистине трогательно.
Леон де Вальми тронул жену за руку.
Только натренированное ухо могло различить саркастическую ноту в мягком голосе Леона де Вальми. Я увидела, как их глаза встретились и Элоиза де Вальми слегка улыбнулась. Вторично за этот вечер меня обожгла злость. Неужели так уж трудно вытерпеть общество Филиппа даже