И побольше флагов стр. 7
в колледже, готовящем штабных офицеров, его на руках носили, а вот карьера у него непонятным образом не задалась. В 1918 году в Дар-эс-Саламе он был по прежнему младшим бригадным генералом. Невеселым временем была та война: многие из ее друзей облачились в траур, и Кристофера так огорчала коалиция. Сколько горечи все они испытали, признав Ллойд Джорджа, но Кристофер как патриот принес эту жертву – наверно, только она одна знала, чего это ему стоило. Тяжелее всего пришлось после перемирия – звание пэра продавалось, как картошка, условия договора оказались ошибкой. Кристофер всегда говорил, что в перспективе они еще заплатят за это.
Над Лондоном разнесся отвратительный, все еще непривычный вой сирен воздушной тревоги.
– Тревога, миледи.
– Да, Андерсон, я слышала.
– Вы спуститесь вниз?
– Нет. Пока во всяком случае. Проследите, чтобы вся прислуга спустилась и чтобы люди не особенно волновались.
– Вам понадобится ваш противогаз, миледи?
– Нет, не думаю. Из того, что говорил мне сэр Джозеф, я заключила, что опасность газовой атаки минимальная. Смею предположить, что тревога эта учебная. Оставьте его на столе.
– Это все, миледи?
– И постарайтесь успокоить девушек.
Леди Сил вышла на балкон и, посмотрев вверх, оглядела чистое небо. Попробуй они только атаковать нас и получат то, на что явно не рассчитывали, подумала она. Пора проучить этого человека. Одни неприятности от него все эти годы. Задумчивая, она вернулась к своему креслу. И уж по крайней мере поклонницей этого вульгарного Риббентропа она никогда не была. И на порог к себе не пускала, даже когда эта гусыня Эмма Гранчестер нам всем плешь проела, умоляя быть с ним поласковее. То-то сидит теперь в дурах!
Леди Сил хладнокровно ждала начала бомбовых ударов. Андерсону она сказала, что тревога, вероятно, учебная, но сказано это было для слуг – иначе они могли бы запаниковать – не Андерсон, конечно, а девушки. Но в глубине души леди Сил была уверена, что бомбы вот-вот посыплются. В этом все немцы: вечно пыжатся и надувают щеки, пускают пыль в глаза, делая вид, что они лучше всех. История, которую леди Сил изучала в школьные годы, была проста и сводилась к рассказу о стойкости добра в борьбе с превосходящими его силами зла, и отзвуки славных боевых побед ее страны еще звенели музыкой в ушах – Креси, Азенкур, Кадис, Бленхейм, Гибралтар, Инкерман, Ипр. Англия вела многочисленные и разнообразные войны с противником самым разнообразным, вступала в те или иные союзы, воевала по причинам иной раз самым темным и непонятным, но всегда действия ее были справедливы, рыцарски доблестны и крайне успешны. Нередко, будучи в Париже, леди Сил преисполнялась гордостью за то, что в ее народе так никогда и не привился обычай называть улицы в память о военных подвигах. Оставим эту привычку французам, чьи победы недолговечны и имеют значение лишь узкоспециальное, но использовать великие свидетельства священной правоты и справедливости, проставляя их на почтовых конвертах, украшая ими вывески шляпниц и педикюрш, было бы позором и низостью, до которой не додумались даже радикалы.
Подобно живым картинам на благотворительном балу, в ней ожили надписи, выгравированные на стальных табличках в ее классной комнате: «Сидни при Зютфене», «Вулф при Квебеке», «Нельсон при Трафальгаре». (Только Веллингтон не удостоился места на этом празднестве: на него наехал