Я дрался в штрафбате. «Искупить кровью!» стр. 132
есть свой транспорт, столько этого пива с собой взяли, что еще несколько дней видел такую картину: солдатня настолько напьется и лежит на обочине дороги во время марша. Кроме того, в городском парке имелись водоемы, в которых плавала здоровенная рыба. Штрафник снимал гимнастерку, рукава завязывал и ловил себе рыбку. В это время мы как раз принимали штрафников, я был исполняющим обязанности командира роты, тот находился в отпуске. И эти ребята почему-то посчитали, что я очень строгий. Когда признались мне, уже на передовой, моему изумлению не было предела. Оказывается, я смотрел не на лица, а себе в ноги, и все подумали, что я от ярости не хочу на них смотреть, иначе могу не сдержаться и врезать в морду.
Во время наступления мы вошли в какой-то лес и стали двигаться через большую поляну. Оглядываемся и видим, что на эту полянку выходят наши танки, а мы уже на той стороне. Вдруг прямо перед нами из кустов выезжает немецкая тяжелая самоходка. Встала над нами — а мы нашли вырытые кем-то окопы в полный профиль и спрятались в них — и открывала огонь по нашим танкам. Только Т-34 показывается на поляне, немец выстрелит и его подобьет. У нас же, как назло, нет ни одной противотанковой гранаты. Как ты вылезешь из окопа? Это все равно что самоубийство. Сжались в окопах и сидели, пока наши эту проклятую самоходку не подбили. Тогда мы вылезли, и что интересно, первый раз в жизни я увидел в немецкой самоходке убитую немку в экипаже, не мужчину, а женщину. Пошли с боями дальше, и тут меня ранило.
После выздоровления отправили в резерв 3-й армии. По всей видимости, в то время не требовался офицерский состав в штрафные роты, а в строевые части нас не посылали, хоть месяц сиди в резерве, хоть два. В штрафники люди не особенно шли, назначали только проверенных офицеров, ведь это большая
ответственность. Тем временем моя родная 275-я штрафная рота вошла в Восточную Пруссию и участвовала в боях под городом Мельзак, вблизи которого в феврале 1945 года командующий 3-м Белорусским фронтом, дважды Герой Советского Союза, генерал армии Иван Данилович Черняховский был смертельно ранен.
Меня же с января 1945 года по февраль 1945 года назначили комендантом Гутштадтского уезда. Моей переводчицей стала Катя Телюкова, девушка с необычной и трагической судьбой. Она попала на работы в Германию одной из первых русских женщин, еще в 1939-м, когда в составе группы наших артистов, выступавших в Белостоке, оказалась в немецкой оккупации. Мой комендантский взвод состоял всего из 12 солдат, и, как назло, все старики, или хромые, или косые. А во главе я, раненый комендант. Думаю, бродячих немцев в округе еще полно, поэтому решил комендатуру сделать в трехэтажном каменном здании местной школы. Выбрал верхний этаж, чтобы в случае неожиданного нападения враги гранаты не смогли бы забросить.
Дальше встал вопрос о том, как похоронить убитых, и наших, и немцев, их очень много лежало в уезде, бои здесь шли сильные. А в марте здесь уже тают снега, подозреваю, что играет роль теплое морское течение. Надо устанавливать контакт с местными жителями, Катя мне посоветовала решать вопросы через католического священника, ксендза. Но в