Я ем города, морями запиваю стр. 106
развеселить товарищей. — Анекдот. Приходят тимуровцы к старику. Дедушка, говорят, мы пожилым помогаем. Давай тебе дров наколем, сена накосим? А тот им отвечает: «Какие же вы молодцы, ребятишки. Только по хозяйству я и сам управляюсь. Мне бы вот соседу еб…льничек набить?»
От дружного хохота, казалось, содрогнулись даже стены.
— Малой, зараза, откуда ты только постоянно свои анекдоты берешь? — вытирал слезы Голодец.
— Исключительно народное творчество, — бодро отрапортовал Мельник. — Фольклор. Как в «Кавказской пленнице». Помните?
— Но-но, — строго погрозил ему пальцем Таракан. — Знаем мы твой фольклор, опять, поди, пьяного до изумления из автобуса будем выгружать. Тосты, бутылки, рюмки, стаканы. Рановато стал за воротник закладывать. Не по чину!
— Когда такое было? — возмутился Данила. — Адамас Соломонович, нехорошо врать.
— Напомнить? — тихо хмыкнул сидевший неподалеку Численко. Он хоть и не мог принять участие в финальной игре, но на все собрания честно и исправно приходил. И, как ни странно, не позволял себе никаких излишеств. Хотя, вроде бы, и мог на законных основаниях зависнуть в баре. Тем более, что для разномастной интернациональной пишущей братии, объявившей форменную охоту на советских футболистов, один из героев английского чемпионата мира был нарасхват.
Мельник с тоской посмотрел на товарища.
— И ты, Брут?
— Чего?
— Злые вы, — с горечью произнес Данила. — Уйду я от вас.
— Это куда ты собрался? — мгновенно сделал стойку Голодец, глядя волком. — А ну, признавайся, кто там еще к тебе подкатывал? Опять Киев или Донецк воду мутят? Учти, Малой, попробуешь сбежать в другую команду, мы тебе сразу дисквалификацию на год впаяем, так и знай!
Тьфу, зараза, это же из подсознания фраза из «Джентльменов удачи» всплыла, а этот фильм здесь на экраны еще не выходил. И как теперь быть?
— Да это из анекдота какого-то, Адамас Соломонович, — принялся неуклюже врать Мельник. — Суть не очень помню, а фраза прилипла. Вот и сказанул машинально.
— «Машинально», — передразнил его тренер. — Смотри, Малой, доиграешься. Языкастый стал, просто ужас.
— Да ладно, хорош парня прессовать, — вступился за товарища Аничкин. — И вообще, давайте, что ли артистов послушаем.
Вот, кстати, встрепенулся Данила, с признательностью кивнув Витьке, точняк, с ними ведь из Москвы еще для поддержки несколько известных деятелей настоящего искусства прилетели. Причем, как на подбор, все динамовские поклонники. Юрий Никулин, Евгений Леонов, Лев Дуров, Василий Лановой — что ни имя, то звезда! И второй день без всякого зазнайства эти известные всей стране и любимые ею люди честно старались сделать так, чтобы футболисты находились в самом добром расположении духа. Читали стихи, показывали отрывки сцен из спектаклей и кинофильмов, рассказывали забавные истории. Данила даже успел зацепиться языками с Никулиным и пополнил его копилку анекдотов парой-тройкой неизвестных артисту.
Правда, не все игроки шли на контакт с гостями. Вот, к примеру, тот же Яшин — стоило только завязаться веселой беседе с взрывами хохота, как голкипер норовил уйти по-английски. Мельник даже не утерпел и поинтересовался как-то за завтраком, чего, мол, Лев Иванович бегаешь? Вратарь тогда помолчал, а потом вдруг сказал:
— Понимаешь, Малой, мне очень важно держать концентрацию. Помнишь, мы «Кельн» всухую раскатали в Тбилиси? Я тогда практически без работы весь матч простоял. Но измотался страшно, ноги не держали, в раздевалке на кресло рухнул. Жорка Рябов все удивлялся, что это, мол, с