Я ем города, морями запиваю стр. 61
наступившей тишине послышался хруст пережевываемых сушек — Катенька меланхолично продолжала есть, не обращая ни на что внимания.
Как корова в стойле, невольно подумал Мельник. Гоняет по кругу свою жвачку и на все наплевать. Везет же некоторым, ноль эмоций, что бы ни случилось.
— В общем так, — собрался с мыслями Данила. — Никаких документов, ключей и денег я вам, разумеется, не отдам. Просто потому, что не считаю вас своей родней. И поэтому мне положить с пробором на все, что ты там, «дорогая» тетушка нарешала и напридумывала себе.
— Да как же это…
— Вот так! — не дал раскрыть рта тете Вере Мельник. — Сказал же, молчать
и слушать! Сейчас доедаете и допиваете все, что не успели, собираете свои манатки и выкатываетесь отсюда на все четыре стороны. И если еще раз появитесь на пороге, то, не обессудьте, спущу с лестницы. Это понятно?!
— Ах ты, сволочь! — пришла в себя и зашипела тетя Вера. — Ты что это удумал, пререкаться со мной? Да я на тебя напишу куда следует, мигом на нары определят. Что папашка был из лагерников, на фронте в штрафниках ходил, что сыночек от него недалеко ушел! Сидит тут, фингалами своими сверкает.
— Хорошо, что напомнили, — хлопнул себя по лбу Данила. — Вы же после маминой смерти у нас все документы, фотографии семейные, награды отцовские себе захапали, верно? Так вот, чтобы завтра же вечером дядя Кеша все вернул. Не досчитаюсь чего, башку откручу!
— Бандит! — ахнула женщина, хватаясь за сердце. — Катя, ты только послушай, эта рожа уголовная угрожает мне. Сейчас же вызываем милицию, пусть заберут этого урода! Звони, доченька! Ты у меня надолго сядешь, скотина!
Катя непонимающе хлопала глазами, переводя взгляд с матери на двоюродного брата и обратно. Потом неуверенно улыбнулась и положила недоеденную сушку на стол.
Вдруг в прихожей негромко скрежетнул замок, а потом хлопнула входная дверь.
— Данила, солнышко, я же видела, ты дома. У тебя свет горит, — донесся капризный женский голос. — Ты где там запропал, почему не встречаешь? Иди сюда, у меня цветы из рук сыплются, помоги скорее. И что это за баулы на пороге, я чуть ногу не сломала.
Мельник усмехнулся, но остался сидеть на табурете. Тетя и сестра замерли, ошарашено глядя в сторону прихожей. Оттуда послышались легкие шаги, и через мгновение на пороге кухни появилась Малявина. Красивая до жути, в волосах капельки дождя. Лицо у нее было недовольное, а в руках пламенела бутонами охапка алых роз.
— Ой, — испуганно вздрогнула актриса. — Ты что, не один? Кто это?
— Да так, никто, — равнодушно ответил Данила, поднимаясь. Подошел к Валентине, забрал у нее цветы, небрежно положил их на стол и нежно поцеловал девушку в податливые сладкие губы. — Так, случайные знакомые. Они уже уходят.
— Малявина! — восхищенно выдохнула Катя, прижимая руки к груди. Куда только подевалось ее сонное равнодушие. Глаза сверкали и метали молнии. — Мама, это же Валентина Малявина! Помнишь, мы ходили на фильм с ее участием? — она порывисто повернулась к тете Вере, но тут же снова уставилась на опешившую актрису. — А вы дадите мне свой автограф?
— Погоди-ка, доченька, — прокаркала тетушка, не сводя глаз с Валентины, прижимающейся к Мельнику. — Нам еще разобраться требуется, что это за птица и почему она сюда таскается. Тебе