Я ем города, морями запиваю стр. 88
смешав первую порцию. Первую — это потому, что Численко немедленно заинтересовался экзотическим для Москвы напитком и моментально захотел тоже его попробовать. Данила отнекивался, как мог, но под общим напором одноклубников все же не устоял. И в итоге они дружно надегустировались.
Ривелино захотел танцевать и подкатил к каким-то девушкам, что сидели неподалеку. Присутствие кавалеров нахального бразильца ни капельки не смутило и вскоре он уже кружил в танце одну из дам. На взгляд Мельника объятия при этом были излишне тесными. Спутник девушки, судя, по всему, считал также, и потому вскоре пришлось идти на помощь темпераментному южноамериканцу. Драки, слава богу, не случилось — конфликт разрулил Численко, который, казалось, знал все и всех. Так что по итогу компании объединили свои столы, распили мировую, потом…потом Данила помнил отрывочно. Все-таки такие крепкие напитки были не для него.
В памяти твердо отложилось, что в какой-то момент он, затосковав, звонил Малявиной из холла ресторана. И, что характерно, Валентина приехала. И какое-то время они чудесно сидели вместе среди шумной компании, которая то и дело пополнялась новыми людьми, о чем-то разговаривали, шутили, смеялись, поднимали бокалы под разные тосты.
А потом как отрезало. Здесь помню — здесь не помню. И в своей квартире Данила проснулся наутро с разламывающейся от тяжкого похмелья головой, ощущением нагадившего в рот стада слонов и расфокусированным напрочь зрением. К тому же, убей бог, он совершенно не помнил, как добрался до дома.
Но, приложив немалые усилия для того, чтобы собраться, Мельник в итоге сумел кое-как подняться с тахты. Желудок сразу же взбунтовался и парень пусть и на подламывающихся ногах, но добрел по стеночке до ванной. Там пришлось совершить ряд не слишком приятных манипуляций, но в итоге, после контрастного душа, Данила немного ожил.
По крайней мере, на кухню Мельник уже вышел вполне уверенно. Поставил на плиту чайник и, распахнув холодильник, задумчиво принялся созерцать имевшиеся припасы, прикидывая, что соорудить в качестве легкого перекуса. Рассольчик бы, конечно, не помешал, но где взять этот целебный напиток? Сгонять к Численко, надеясь на его «профессионализм»? Вопрос на миллион долларов: а дома ли он?
Шорох в комнате заставил насторожиться. Данила замер, прислушался: в самом деле, не почудилось — в квартире был еще кто-то. Весь вопрос только в том, кто именно? Память категорически отказалась помогать. Несколько нервно Мельник взял со стола кухонный нож — на всякий пожарный — и осторожно пошел на разведку.
— Итический богомышь!
Из-под вороха смятого и перекрученного постельного белья виднелась блондинистая макушка. Вроде, женская. Данила вернулся на кухню, положил на место нож, а потом решительно двинулся знакомиться с гостьей. Интересно же, кого к нему занесло. То, что это не Малявина понятно — цвет волос не совпадает. Да и кое-какие, гм, части тела, что он успел разглядеть под сползшим одеялом, тоже принадлежали кому-то другому. Точнее, другой.
— Который час?
Хриплый со сна голос, бездонные глаза, в которых немедленно захотелось утонуть, пухлые манящие губы, высокая грудь, выпрыгнувшая из-под небрежно отброшенного одеяла…
— Ау, Мельник, я к тебе обращаюсь!
— Ох, прости, солнце, — в подобной ситуации у Данилы на автомате выскакивали всевозможные «солнышки», «зайчики», «рыбоньки». Нет, а что прикажете делать, если имя подруги в голове отсутствует? — Без пятнадцати десять.