Я любил девушку стр. 53
пойти на конфликт с племенем, чтобы вступиться за одну личность. Они сочли меня неспособным на такой шаг. Побег фактически не является такой уж большой редкостью в нынешней Африке. Многие пары в отчаянии решаются на такой шаг. Конечно, это ни в коем случае не решение проблемы.
На пути, который избрали эти двое, их встретили величайшие беды. Простуда Сесиль осложнилась тяжелейшим воспалением легких. По собственному желанию тяжелобольной ее принесли в родную деревню. Франсуа пришел за мной, и я провел незабываемую неделю у постели больной. Сутками мы опасались за жизнь Сесиль.
События эти тронули сердце отца Сесиль. Реальная возможность потерять дочь изменила его взгляды. Трогательным был момент, когда он в конце концов дал свое согласие на брак. Сегодня молодые состоят в официальном браке и идут своим, хоть и не совсем простым, путем. Они помирились и с пастором Амосом.
Письмо, которое я хотел бы в заключение предложить, оказало большое влияние на развитие событий. Во время болезни Сесиль Франсуа нашел листки, на которых она делала наброски. Это отрывочные мысли, часто даже незаконченные предложения. Многое исправлено, многое зачеркнуто, многое заново сформулировано – трогательное свидетельство усилий, которых потребовало это письмо от писавшей его. Одновременно оно отражает ту силу, с которой дочь боролась за свою любовь и понимание своего отца.
Я все составил, как мозаику, все упорядочил, кое-что дополнил, а затем только отдал отцу Сесиль заново переписанное письмо.
Дорогой отец!
Я еще никогда не писала тебе писем. Сделать это очень трудно. Но мне гораздо труднее поговорить с тобой. Поэтому я прошу тебя, чтобы ты прочел эти строчки так, будто мы беседуем с тобой.
Я попытаюсь объяснить тебе, почему я люблю Франсуа.
Любимой фотографией для меня является та, на которой Франсуа протягивает свою руку. Я могу положиться на эту руку. Я представляю себе, как Франсуа идет чуть-чуть впереди меня, постоянно останавливается, оборачивается, подает мне руку, чтобы помочь мне перешагнуть через препятствия. Тогда я могу подойти к нему очень близко, и он утешит меня.
Он может утешить меня неповторимым образом, потому что я могу ответить ему, когда он говорит со мною. Я могу ухватиться за его руку, потому что у меня нет страха, когда он протягивает ее. Он никогда не пользуется своей силой, чтобы унизить меня. Когда же я ищу защиты, он дает мне понять, что он сильнее меня. Рядом с ним я рада чувствовать себя слабой, потому что он не высмеивает меня.
Но и он нуждается во мне и не стыдится показать это. Он в равной степени может быть по-детски беспомощным и по-рыцарски сильным и мужественным. Его сильная рука может быть также открытой и просящей рукой. И тогда у меня нет большего счастья, чем наполнить эту руку.
Вот что я имею в виду, когда говорю: я люблю Франсуа.
Я знаю, что ты считаешь меня полубелой, потому что я пишу тебе о таких вещах. Ты упрекаешь меня, что я пренебрегаю африканскими обычаями, что я хочу выйти замуж за того человека, которого люблю, а не за того, который готов заплатить за меня.
Но ведь вено не является исключительно африканским обычаем. Такой обычай существовал и в Европе, и даже в Израиле. Однако