Я — матрос «Гангута»! стр. 162
звание почетного матроса дважды Краснознаменного Балтийского флота.
А зимой состоялась поездка в Заполярье, где повсюду встречали меня не менее тепло и радушно. В кубрике эскадренного миноносца собрались все свободные от вахты матросы и старшины. Рассказав о революционном «Гангуте», я призвал североморцев хорошими, добрыми делами умножать славные революционные традиции партии в народа, боевые традиции Советских Вооруженных Сил.
К столу подошел матрос Юрий Георгиев и от имени комсомольцев корабля заверил, что эстафету, принятую от дедов и отцов, моряки достойно понесут вперед.
Командир корабля вручил мне грамоту и предложил избрать меня почетным матросом корабля, затем вручил подарок — бескозырку с ленточкой Краснознаменного Северного флота.
Растроганный, я поблагодарил командира и весь экипаж и преподнес им на память свои фотографии, сделанные в 1913 и 1915 годах, а также снимок линкора «Гангут».
Еще долго в кубрике продолжалась непринужденная беседа, в ходе которой я отвечал на вопросы моряков, а они — на мои. Хорошо это, когда матросы и старшины знают боевую историю флота. Они называли мне имена героев, рассказывали об их подвигах.
Не меньший интерес к истории флота проявляли подводники, авиаторы, строители Северного флота. Когда я покидал гостеприимных хозяев, на дворе уже поднималась пурга, но мне не было холодно, будто передавалось тепло молодых сердец.
Много радости принесла поездка на Краснознаменный Черноморский флот и Краснознаменную Каспийскую флотилию. В Симферополе меня ожидала волнующая встреча со старым другом гангутцем Степаном Васильевичем Пинчуком. Вместе отправились в Севастополь, обсуждая по дороге план ваших выступлений.
Встречи с матросами проходили горячо. В президиум собраний сажали нас, ветеранов, — Лычева Ивана Акимовича, участника восстания на броненосце «Потемкин» (с ним я был в переписке до его кончины), Пинчука и меня.
Много впечатлений вынес я из поездок, и самое сильное это — высокий моральный дух воинов, их любознательность.
На вахте памятиА годы, словно морские волны, набегают чередой. Чем старше становишься, тем быстрее бежит время. И каждый год уносит с собой близких, дорогих товарищей. Не стало Вахрамеева, Круглова, Измайлова, Захарова, Ховрина…
Особенно тяжело перенес я смерть адмирала Исакова. Флотоводец, ученый, писатель, человек большого отзывчивого сердца, он был для меня умным советчиком, опорой в жизни. Завещанием стал его автограф на титульном листе книги.
Но голову вешать нельзя. При встрече на «Авроре» возникал разговор и на печальную тему (возраст-то у всех уже преклонный), однако вывод делали всегда один: остающиеся в строю продолжают великое дело до конца дней своих, как подобает солдатам революции.
Приятным сюрпризом явился для меня приезд работников телестудии «Юность» из города Приозерска Карагандинской области. Шутка ли — несколько тысяч верст отделяют эту область от Львова! Телекорреспонденты объяснили: по книге «Это было на Балтике» в Караганде знают меня. Учитывая мои обширнейшие связи с пионерами, они решили назвать телефильм «Пионерский дедушка». Приняв во внимание мою просьбу, в текст фильма внесли такие слова:
«Дмитрий Иванович просил рассказать о нем не как о герое, а просто как о человеке интересной судьбы, прошедшем долгую жизнь не зря, о человеке, каких немало в нашей стране.»
У меня появилось много друзей. Это очень поддержало меня в период тяжелой утраты — смерти Анны Викторовны. В теплых письмах незнакомых людей находил я моральную поддержку.