Я — матрос «Гангута»! стр. 18
два раньше, чем нас, призвали на службу. Он сразу понравился нам своей простотой, тем, что не был спесив, не придирался к мелочам. Мы тут же отправились на Галерный остров, где у стенки канала стоял «Гангут». Он был совсем мало загружен, поэтому железный корпус его высился над водой. Две громадные дымовые трубы корабля, казалось, упирались в облачное небо.
Верхняя палуба корабля была завалена железом разных профилей, валами, шестернями, деревом. Линкор достраивали ускоренными темпами. Всех гальванеров во главе с унтер-офицером Андриановым включили в бригаду электриков, которой руководил щуплый, невысокого роста рабочий Иваненко. Ему было уже за сорок. В молодости он работал на шахтах Юза подрывником. Эта опасная профессия оставила на лице у него след: множество синеватых точек и широкий шрам, перерезавший лоб и щеку. Иваненко рассказывал, как после преждевременного взрыва его в бессознательном состоянии подняли на-гора. Несколько месяцев он болел, а потом сменил профессию и вот уже более пятнадцати лет работает на заводе «Гейслер и К°» электриком.
Ежедневно в девять часов утра гальванеры приходили на работу на корабль. Трудиться приходилось много. Мы были полностью освобождены от экипажной муштры, караульной и внутренней службы в казармах.
Матросы завели дружбу с рабочими, знали все новости большого города, в их руках часто можно было увидеть популярную тогда газету «Трудовая правда». Мазуров, как бывший шахтер, сдружился с Иваненко. Мы с товарищами бывали у него на квартире, разговаривали о всякой всячине. Иваненко как-то рассказал, почему рабочие не отступают от требований 1905 года и что именно под этими лозунгами теперь продолжаются забастовки на многих заводах и фабриках России. От Иваненко мы узнали о массовом выступлении бакинских рабочих, о решении большевиков поддержать эту забастовку.
Не менее пылким агитатором среди нас был и электрик Васильев. Он долго присматривался к нашему унтер-офицеру, «прощупывал» его, а когда узнал, что Иван Павлович Андрианов еще на учебном судне «Петр Великий» связал свою судьбу с большевиками, что только поэтому его списали с броненосца «Цесаревич», стал приглашать и его на рабочие сходки, которые нелегально устраивались в глубоких трюмах недостроенного корабля.
Однажды собрались рабочие на верхней палубе. Мы в это время монтировали приборы на центральном посту. Вбегает Мазуров.
— Давай, братва, на сходку!
Когда мы поднялись на палубу, там уже было человек пятьсот. Над толпой заводских рабочих и матросов в грязных лоснящихся робах поднялся опрятно одетый юноша. Внешним видом он смахивал на конторского чиновника, каких часто встретишь и на территории завода, и на палубах корабля. Юноша сорвал с головы фуражку и стал с гневом говорить о жестокостях царизма, о бесправии рабочего класса, о безземелье крестьян.
— Двенадцать тысяч путиловцев собрались во дворе на митинг, а после митинга на безоружных рабочих напали конные жандармы, — возмущался юноша. — Топтали людей, били плетками. А когда рабочие стали обороняться, ответили залпом из винтовок. Товарищи! На Путиловском двое рабочих убито, пятьдесят ранено. Когда закончится это варварство? Когда рабочий будет иметь свободу слова? Когда в него перестанут стрелять? Когда? Мы не можем больше терпеть!
— Поддержим путиловцев!
— Даешь восьмичасовой день!
Сходка переросла в митинг. На шум прибежали мастера, инженеры, а вслед за ними и несколько человек из заводской охранки. Но митинг