Библиотека

Я побит - начну сначала! стр. 226

Размер шрифта
-
+
Тема

что было перед глазами. Значит, тайна «конца» сознательно не дается. Значит, надо вырвать эту тайну из факта. Задача вроде бы простая, но она нуждается в осмыслении. Вот и все.

11.05.85 г.

Читаю ночь напролет Валентина Толстых. Голова пухнет от цитат, с каждой полемической волной не хочется полемизировать ни чуточки, масса объяснений обо всем на свете, тонко прослеживается, что нравы и нравственность не одно и то же, очевидно, как все сложно, признает, как сложно определить духовность.

Толстых определяет ее и по Канту, и по Фихте, и по Распутину, и по Вампилову и, конечно, по Марксу с Лениным и ни на шаг не приближается к откровенности, что существует она сама по себе, как вечная тоска и страдание, как вечная связь и стремление людей друг к другу, как любовь и милосердие. И наплевать на все субъективные параметры человеческой личности: есть личность и ее образ, и образ духовен, а личность духовна в моменты слияния с ним, если он обретается, и постольку, поскольку обретается.

И можно быть духовным один миг, а можно и никогда, и жизнь человеческого духа ничем иным быть не может, а бездуховность и греховность вовсе не одно и то же, и то, что зиловский дух страждет, то это может быть только

оттого, что он существует, и порок есть болезнь духа, который всегда жив, если есть страдание. Страдать и сострадать, постигать справедливость, свободу, доброту, постигать блаженство вдохновения, свою необходимость...

(Тоже путаю и путаюсь! Бог — Дух Святой — формула пока ясная более всего, и прав Кузанский на сегодня: ответ в тайне.)

А о Викторе Зилове Валька Толстых очень не хочет писать правду: не особые образы, а суть того, что происходит с людьми сегодня, потеря себя и неожиданная, поразившая многих и многих тоска по идеалу. И вовсе не важно, много ли «аликов», важно, что они в себе отражают, и Вали, и Димы, и все из компании Виктора. И это беда-беда, ах, какая беда! Валька книгу об этом написал, все ходит, как кот вокруг масла — облизывается. И на смелые вещи выходит и все тонет в положительно бесконечном обилии размышлений.

Сил нет никаких, как дописать книгу — не знаю. Как завтра встречаться с Товстоноговым, тоже не знаю. Когда же это кончится?!

Прочитал сценарий от А. Зархи: предлагает итальянского поэта Д'Аннунцио — идеолога фашизма. Большая сцена — все банально, подставка под образ Чичерина. Играть играющего величие? Толчанов уже во время конца войны играл умного немца, так что Зархи понадобится карикатура. Карикатуры делать не буду — договорюсь об этом сейчас.

Сегодня, наверное, тоже проведу ночь без сна, а так хочется спать.

15.05.85 г.

Вчера сдал рукопись «До и после "Чучела"» Зерчанинову -117 страниц текста, еще не отделанного, далекого от завершенности. Очень хочется сделать книгу, завершить все ее части. Форма, которую я нашел, очень динамична — она выросла из моих встреч. Книга была бы настоящей, если бы я перевел на бумагу и фильм (куски книги и самого фильма с диалогами и т.д., но как описание фильма), — но это была бы громадная книжища (кинематографическое, что я мог бы вернуть матери-литературе).

Сегодня мы с Леночкой уже в Ленинграде. Она

Переход на страницу
Ваш комментарий
Рейтинг

Имя, оценка и комментарий будут опубликованы после модерации. Не указывайте личные данные. Политика конфиденциальности.