Я побит - начну сначала! стр. 234
сдал повесть в «Юность» — поправки.
С Ермашом разговор не вполне получился, но кое-что все-таки произошло. На другой день после встречи Ермаш дал команду продавать «Чучело» в капстраны. Звонил Е. Бегинин и т.д. Кто купит? Сколько стран? Бегинин считает, что всего будет 70 стран.
С заявкой вышло так, что Ермаш будет читать. Со званием, как я понял, у них, очевидно, вопрос решенный.
23.06.85 г. Воскресенье
Съемка медленная. Сняли очень мало. Провозились непонятно с чем. Но одно хорошо — добивались смысла и качества. Сняли четыре варианта сцены с виолончелистом. Исполнитель (он не актер, виолончелист из Кировского) был строптивее любого актера. Толковал о «правде жизни» и был... глуп.
Леночка приезжает завтра. Странно, без нее жизнь стала какая-то призрачная. Вроде даже все остановилось в каком-то сне.
Все происходит! Но чисто внешне. И знаю, что вот она приедет — и ничего не произойдет. И будет даже чуточку сложнее. Но вот что главное — все приобретает иной смысл. (Даже не «иной», а просто смысл.)
Вот странно: спать хочу,
Едва вожу рукой,
Пришел ночной покой,
А я еще лечу!
А я еще несусь
Меж мыслей и планет.
28.06.85 г.
Что-то нет никаких известий о Венеции — думаю, что меня бы нашли. В детективе «Соучастие в убийстве» утвердили. Надо оформляться в поездки. В понедельник приезжает для этого ассистент из Москвы, так что ехать мне в Москву необязательно.
У Кости работа идет очень медленно. 24, 25 и 26-го сняли обе сцены в госпитале. Группа в трепете. Кадры страшные.
Сейчас накопился материал, который Костя не показывал и сам не смотрел весь целиком вместе:
1) Похороны Анны (труп в целлофане).
2) Итальянская семья — труп на диване.
3) Книгохранилище — два трупа.
4) Госпиталь — кровь, тела и мой крик.
Когда это соединится, будет серьезный кошмар, надо это поскорей посмотреть.
30.06.85 г.
Первая половина картины как-то налаживается. Со 2 июля надо снимать детей. Начинается с приюта пастора. В музее вместе с детьми работы на семь дней. Так что работы под обрез.
Неясность линии Ларсена начинается с того момента, когда он остался один (особенно после книгохранилища). Что же он сделал? А может быть, когда он остался один, все изменилось?
Он стал таскать книги из книгохранилища и изучать все книги по религии. Во всяком случае, все в музее изменилось. После оператора он принес приемники. Стал связываться с миром, набрел на видео, что-то понял.
С того момента он в свитере, у него музыка и все в книгах, картины и те, м.б., развешаны.
Елка. Это украшенный холл. И что есть елка? М.б., картина с пейзажем? Что-то работает. Робинзонада. Особенно когда пришли дети.
Его начинают искать, вертолет, оператор. Вот что происходит, когда он остается один.
Могла бы отрасти и борода, потом побрился и к финалу снова оброс.
В детях он открывает болезнь — шизофрению, болезнь неверия, он побеждает ее ценой жизни...
А может быть, дети ушли, и он лично обращается по радио к миру о том, что им подсчитано, проанализировано, что война невозможна.
Костя вовсе не собирается делать законченной позитивной программы. Он собирается сделать фильм-предсказание о конце света, где нет победы, а есть тень надежды.