Я побит - начну сначала! стр. 248
восприятие — сообщающиеся сосуды, но то, что определяет уровень, есть объективное содержание. Колебания уровня — степень постижения, но когда в зале разрываются сердца от сочувствия и сопереживания, когда Джульетта волнует столько сотен лет, невозможно более слушать болтовню о том, что все это субъективно: для одних одно, для других другое, а для третьих вообще не существует.
А науки о человеке нет вовсе не оттого, что она невозможна. Опыт искусства и религии, чувственного познания и освоение мира способом адаптации, свойственной главным образом детству, — все может подлежать изучению, систематизации, извлечению закономерностей развития и т.д.
Наука в конечном итоге также ничего не знает! Отражение мира в образах — более совершенное познание, но познание!
Как только я встречаюсь с учеными, Коном, а в этом случае со Стругацким, я всегда спотыкаюсь об убеждение, которое для этих людей не вызывает сомнения: о пропасти меж искусством и наукой и о том, что искусство живет в субъективном восприятии и оттого не может претендовать на объективность, как это делает наука. Даже то, что Стругацкий — писатель, и при этом замечательный, не помогло ему преодолеть в себе ученого.
И о фильме все неверно:
1. Исходные: Стругацкий мной и Костей вполне доволен, он от нас этого не ожидал. Он видит хорошие вещи в материале и, собственно говоря, по-барски считает: «Какого вам еще рожна?!» У меня другая мера требований в фильме. Вспоминаются слова АД. Дикого, сказанные якобы В.И. Немировичу-Данченко: «Это вы думаете, что спектакль талантливый, а спектакль гениальный!»
2. Исходные: Стругацкий считает, что героем фильма является ситуация. (Дескать, у фильма нет главной задачи в решении этого образа.) Это тоже для меня неприемлемо: для этого Ларсен слишком много болтается в кадре, слишком много ему отдано в экспозиции, в финале и т.д. Герой-ситуация — это не инженерное соображение, оно абсолютно не созидательно. Это уже для искусствоведческих разборов. Тем более что нет никакой надобности противопоставлять героя и ситуацию.
3. Исходные: в определении задачи и жанра будущего фильма Б.Н. Стругацкий откровенно двойственен до порога проституции: фильм-то о конце света, но... к счастью, мир не погиб, главное — остаться человеком, но... не каким-то там героем...
Эта двойственность немыслима! Она неприемлема, а главное — невозможна.
4. Философский фильм выше политического памфлета. Несерьезно. Что за философия в философском фильме — это решает. И если создать политический памфлет на планетарных позициях — он и будет философским. (Собственно и политического памфлета не будет.)
Разговор с Костей
Костя сделал совершенно сногсшибательное предложение... Сейчас надо записать родившийся диалог: 1.
— Мама?
—
Мама умерла.
— Почему не умер ты?
— Ты хотел бы, чтобы я умер?
— {Через паузу.) Да...— Что вы тут делаете?
— Живем...
— В темноте?
— С крысами... Крысы лучше людей... Они молчат... Мы пасем их, а потом варим...
— Вас много? (Молчание.)
— У тебя индекс «Е»? -Да...
В Ларсена полетели камни.— Уходи!.. Ларсен уходит.
2. После монолога в темноту.Ларсен уговаривает выйти. Страстный монолог.— (Из темноты.) Почему ты не умер?— Я искал тебя...
— Зачем?
— Спасти.
— Как...
— Есть бункер, там созданы кое-какие условия.
— А потом?
— Я думаю, мир не погиб...