Я побит - начну сначала! стр. 274
вставить...
...Или все-таки надо делать «Соблазнителя»...
05.04.86 г. Суббота
Озвучиваю. В роли пока ничего не понимаю. Понимаю только одно — Лопушанский не вполне нормален. То, что я видел, профнепригодно. Но вот что такое тенденциозное восприятие: ему явно не очень нравится, что происходит «замена» его творчества на «мое» — что-то они придумали. Что — не знаю. Надо будет сделать копию, чтобы она у них не пропала (копию моей записи). И надо будет проследить, чтобы эта перезапись произошла.
Они все время совещаются со звукооператором. Звукооператор новый, взявшийся в картине непонятно откуда. Того Костя заменил. Почему? Вчера «Лучше не будет!» — вернемся.
Надо сделать кого-то свидетелем происходящего. Жаль, я вчера не использовал Бабушкина. Надо было посоветоваться.
Надо, чтобы кто-то отдежурил (Юра или?). Или ничего не надо.
У меня к нему <Лопушанскому>, особенно когда я вижу его Наташу, брезгливое отношение. Наташа продолжает свое: «Зачем, зачем он все Госкино поставил на уши?»
06.04.86 г.
Лене С...Вот грусть вечерняя без причин.Вот я — причина всему тому,Что вечером грусть без всяких причинГонит душу мою, словно из дому! Грусть очень личное, как-никак,О ней не пишут в стихах-дневниках.Но я-то знаю ее наизусть,Эту сквозную грусть. Ту минуту, когда пред собойТы нагой и таков как есть,Сам для себя, как плохая весть,Посланная судьбой. Ту минуту, когда в тишиВсе в тебе готово творить,Когда на небе твоей душиЗажигаются звезды — тайны твои.Грусть в мое сердце приходит легко
И не дает мне уснуть
Небо души, как же ты высоко
Как же долог к тебе мой путь!
Тайны и звезды манят к себе,Я метеором мчусь...Это в душе моей и в судьбеЯ в твое сердце стучусь...(Я к тебе в сердце стучусь.)07.04.86 г.
Сегодня вторая смена озвучания. Еду с напряженкой. Что вынашивает этот больной мозг Кости — и предположить трудно. Во всяком случае, я не нашелся на реплику молодого звукорежиссера «лучше не будет». Они прекратили запись, якобы из-за того, что я устал. Я не придал этому значения, но в этом что-то есть. Жаль, если мои прогнозы окажутся верными. (Если они собираются что-то выкинуть, то они это сделают сегодня... Или испугаются?)
Во всяком случае, есть тревога. Интуиция, или я все-таки измотан в нервном отношении. Естественно, что в первую смену мне было трудно, будет легче. Они не привезли даже монтажных листов, чтобы я не мог озвучивать по тексту, а монтажные готовы?
Тут важны письма Ларсена, звучащие за кадром, — это одна интонация, и важно, что они отличаются своей интонацией от бытовой речи. Что же во всем этом? Да, в общем, ничего сложного, кроме того, чтобы все было живым.
Ну, Костя, погоди!
08.04.86 г.
Только вчера (на второй смене) Лопушанский в какой-то степени понял, что очень хорошо, что я озвучиваю. Потому что только вчера обнаружилось, что многое вообще неизвестно как делать. Письма, написанные Германом, не очень-то уже и глубоки. «Я любил маму, мама любила меня и все остальное» — «квель» откровенная, прямо скажем, для очень бедных. Озвучание утратило для меня всякий интерес, важны просто интересы «фирмы» (то есть меня как фирмы).
Фильм обладает особым качеством: он есть и его нет, вернее, его нет, но он как бы есть. Это