Я побит - начну сначала! стр. 328
даже пионером не был — конечно, «маленький человек». Подход анкеты из отдела кадров. Володин и написал человека глубоко советского, верящего в общество, в идеалы коллективизма, в символику и атрибутику. Но не с этой точки зрения оценивают бюрократ и чиновник человека.
То же было и по поводу Савушкина в «Мертвом сезоне» и физика Пономарева в «Здравствуй, это я!» То же и в «Проверке на дорогах». Это все были люди удивительные, мощные, сильные духом, отдающие себя до конца, служащие верой и правдой своей Родине, партии, народу, - это маленькие люди для чиновника. И это не демократизация героя, а его дегероизация. На самом деле это была подлинная человеческая демократизация героя, накапливалась отрицательная энергия к официально поднимаемому идеалу, к должностному и т.д. Эта энергия была естественной реакцией и на жизнь, и на фальшь кинофильмов.
Неслучайно «Чучело» обвинили в отсутствии положительного героя, в слабости героини и дедушки — их социально неблагополучное положение связывалось с оскорблением чиновника: как это так? Не комсомолка, без решения месткома и совершает подвиг не на тему борьбы за план, выборов и т.д., а на тему доброты, самопожертвования, любви, веры в добро, в человека. Это оскорбление, растление, где герой? Бессольцева — герой перестройки. Как только героя нельзя сажать в президиум торжественного собрания — он сразу же не герой, как только герою повезло или у него трудности (таланта, непохожего, новатора) — так герой считается ущербным. Бюрократическое, нормативно-канцелярское мышление не может увидеть героем официально не признанного, если новатор, то дайте ему государственную премию, звание, должность, оклад. Иначе вы обвиняете общество, партию, советскую власть и саму идею коммунистического общества. Это создание льстивого искусства в адрес чиновника и бюрократа.
Так крупной темой долго считалась всякая ерунда, а проблемы человеческого счастья, реальной жизни, семьи, любви кто-то обозвал мелкотемьем. Вот уже поистине в этом случае вся русская классическая литература — мелкотемье. И трагедия Акакия Башмачкина, и
«Крейцерова соната», и весь Тургенев, Гончаров, Достоевский — все это мелкотемье.
Золото искусства — это поиск положительного героя, это солнце искусства на небе жизненной правды. Солнце — это жизненная правда и положительный герой. Они созидают людей, души, личности. Если прибавлять в душу ребенка по щепотке золота, она становится маленькой, как резиновый мячик (М. Горький), но если, перефразируя М. Горького, прибавлять в кровь по капле чернильной благодати, то человеческая кровь обесценивается и превращает человека в робота, идеальную фи гуру для канцелярского благополучия. Наше время прибавляет и крупицу золота, и каплю чернил, и три капли алкоголя — трудно удержаться духовности и ее уровню.
Вера в идеалы добра и справедливости всегда требовала защиты и мученичества, вернее, мученичества и веры. Она понадобится нам в обществе экономического процветания. Когда же мы бьемся в построении модели, чтобы высокое искусство было экономичным, мы придумываем искусственные меры оплаты, десятибалльной системы, мы боремся за высокооплачиваемого бессребреника! Или деньги, или слава, признание или современников, или потомков. Гении при жизни — редкость, и надо, чтобы ими становились редко. Святой лучше мертвый, иначе много зла от его святости.
Студия им. Горького
Истоки рождения детского кино очень разнообразны, это и время, и потребность. Оно развивается от общего ствола. Если бы не было «Ленфильма», не родилась