Я с тобой стр. 15
мужчина, очевидно, работавший сверхурочно, чтобы оплатить его…
— Это мужской шовинизм, — возразила Валери. — Может быть, именно женщина работала сверхурочно?
— В моих суждениях нет ни тени шовинизма, — запротестовал Стивен. — Я всего лишь перевожу с языка телодвижений. Посмотри, как мужчина словно парит над землей, как женщина смотрит на него — с любовью и гордостью, как касается его руки. А видишь его реакцию? Специалист по психологии животных, возможно, сказал бы, что они просто копируют ритуалы животного царства, где в стае менее нуждающийся в уходе поддерживает того, кто слабее. Так что в данном случае я не сомневаюсь: именно мужчина зарабатывал дополнительные деньги. Но совершенно очевидно также, что он — прекрасный отец. Взгляни-ка, как он наклонился, чтобы завязать шнурок старшей дочери, и как она оперлась на него. Ясно, что это занятие для него не внове и не вызывает отрицательных эмоций. А посмотри, как девочка привязана к отцу.
— Очень интересно, но я не могу понять, какое отношение все это имеет ко мне, — сердито прервала его Валери. Созерцание счастливого семейства внезапно заставило ее остро ощутить собственное одиночество. — Я вовсе не хочу завязывать шнурки Роберту или оглаживать его, — саркастически добавила она.
— Завязывание шнурков, пожалуй, излишне — согласился Стивен, — но что касается поглаживания… Обычно это считается важной и приятной частью человеческого ритуала ухаживания… Прикасаться и ощущать ответные прикосновения — знаешь, сколько смысла в немудреных ласках! Возможно, я кажусь старомодным? Секс в наши дни утратил привлекательные чувственные черты. Такое впечатление, что стремление как можно скорее достичь оргазма превратило его в подобие скоростной автострады, требующей максимальной концентрации внимания на достижении конечной цели. А где же наслаждение неторопливым постижением? Ты это предпочитаешь, Валери, — расчетливое целеустремленное отношение к сексу, низводящее его до простой биологической нужды, которая требует удовлетворения наиболее рациональным и быстрым способом?
— То, что я думаю и чувствую по поводу секса, не имеет отношения ни к тому, что ты говоришь, ни к тебе самому!
— Вот как? Ну, если ты действительно так считаешь, то неудивительно, что у тебя столько проблем! Напротив — секс имеет отношение ко всему! Или должен иметь. Если, глядя на Роберта, ты не хочешь, чтобы он прикоснулся к тебе, и если ты не хочешь прикоснуться к нему, то…
— Роберт никогда не прикасается ко мне на людях, — прервала его Валери и, покраснев, добавила: — И мне бы не хотелось, чтобы он это делал.
— Ну, разумеется!
Стивен был столь же спокойным, сколь взволнованной — Валери, когда в следующий момент он внезапно обхватил пальцами ее обнаженное запястье.
Несмотря на легкость прикосновения, оно заставило сердце Валери забиться быстрее. Она тут же поспешила отнести это на счет возмущения столь свободными манерами. Ее пульс также явно участился, и это не прошло мимо внимания Стивена, который держал на нем большой палец. Словно обеспокоенный ее напряженностью, он начал медленно и ритмично поглаживать внутреннюю сторону запястья. Это чтобы успокоить ее и помочь расслабиться, соврала себе Валери, однако вместо успокоения ее сердце почему-то пустилось в бешеный галоп. Неудивительно, что мне вдруг стало так тяжело дышать, мелькнуло в голове у Валери.
Сквозь звон в ушах до нее донесся мягкий голос Стивена:
— Вот видишь — я прикасаюсь к тебе, Валери. Я прикасаюсь к