Я садовником родился стр. 131
это ему должны были дать и диплом, и премию. Вот, собственно, и все. Но это одна из самых неприятных историй в моей жизни. Не люблю ее вспоминать. Картину точно покажешь? – вдруг тихо спросил Лейкин.
- Зачем? Тебе же больно об этом вспоминать.
- Я хочу его еще раз увидеть. Букет.
- Увидишь. – Алексей сделал паузу и осторожно спросил: - И давно ты видел последний раз этого своего приятеля?
- Не очень. К Лилии заходил, вот и встретил возле дома. Он в том же дворе живет.
Номер квартиры и фамилию лейкинского приятеля Алексей выслушал почти равнодушно. Все и так
ясно. Потому что все кончено. Он уже никуда не спешит.
Не торопясь, вышел из лейкинской квартиры, спустился по лестнице пешком. Постоял у подъезда того дома, где жила мать. Солнышко светит. Хорошо. Нет, не будет он сегодня Барышеву звонить. Не надо портить такой хороший день. Завтра. Это будет завтра.
4Серега позвонил сам. На следующий день и прямо с утра. Голос у него был расстроенный:
- Слушай, Леша, этот Воробьев не колется. Ну, что за дело, а? Ничего у меня не получается! С людьми, что ли, не умею разговаривать? Не бить же мне его, а? Две ночи в камере просидел, а все равно не колется. Что делать? Доказательства есть у нас?
- Есть.
Алексей посмотрел на стену, куда жена Александра вчера повесила картину. Вернее, гвоздь забивал он, и вешал тоже он, а Сашенька целый час выбирала место. И повторил:
- Доказательства у нас теперь есть. Много доказательств. Я сейчас приеду.
- А Воробьева? Вызывать.
- Вызывай.
…Он моргал очень беспомощно. Жалобно моргал. Алексей подошел к Воробьеву совсем близко, и тот прищурился, насторожился, потом вздрогнул, по-собачьи заглянул в глаза:
- Как же так? А? Как же так? Ведь я никого не убивал. Отпустите же меня. Вы хороший человек. Отпустите.
- Ага. Отпустим, - зловеще сбросил Серега Барышев. – Как же.
- Вы свободны, Петр Александрович, - сказал Алексей и посмотрел на друга: - А извинения вам принесут официальные лица. И я.
- То есть как? – Серега даже привстал.
- А вот так. Пропуск выпиши.
- Допустим, дети говорят, что папа весь вечер был дома. В тот день, когда было совершено последнее нападение, и сгорел цветочный павильон. Но это ж дети! – сказал Барышев.
- А детям надо верить. Выпиши пропуск.
- Леша, я тебя не понимаю.
- Выпиши пропуск, говорю. Я знаю, кто убил.
- Вы хороший человек! Замечательный человек! –Воробьев долго тряс его руку перед тем, как выйти из кабинета.
Когда он ушел, Серега напряженно спросил:
- Ну, и кто?
Алексей зевнул, лениво развалился на стуле. Бросил:
- Отдыхай.
- Отдыхай?! Бежать же надо! Брать надо! Раз ты знаешь, кто этот маньяк! Он в тюрьме должен сидеть!
- Он там и сидит, - спокойно сказал Алексей. – В тюрьме.
- То есть как?
- А так. Его позавчера утром задержали за кражу магнитол из легковых машин. Ну и прочей аппаратуры. И он, между прочим, признался. В кражах. Тебе осталось только вызвать его на допрос и предъявить обвинение в четырех убийствах.