Библиотека

Я слежу за тобой стр. 164

Размер шрифта
-
+
Тема

давно сожгла свои фотоулики. Возможно, те видеозаписи и существуют где-нибудь, но я стараюсь об этом не думать и стереть воспоминания о них из своей памяти.

Мне слышно, как поворачивается ключ в замке и открывается дверь. На пороге, который я выкрасила в симпатичный оттенок серого, появляется Дэниел. Джейкоб бросается к отцу, почти так же, как до этого бросился к Роско.

Алексис была права. Только Джейкоб по-настоящему хороший человечек. Мой мальчик обладает такой внутренней силой, мужеством и умением прощать, что я не перестаю ему удивляться.

– Привет, дружок. Как последний день в школе? – Дэниел похудел, и черные пляжные шорты болтаются у него на бедрах. Вид у него немного измученный, как бывает всегда после встреч общества. Я тоже потеряла вес, но не в тех местах, где хотелось бы. Кожа подобвисла, выдавая мои годы, но я стараюсь любить свое тело и собственный возраст. Я рада, что осталась жива.

– В школе было здорово. У нас был праздник на поле. А мы поедем сейчас в «Вандерлэнд»?

Дэниел улыбается сыну.

– После того, как наведешь порядок у себя в комнате. Ты должен был сделать это еще вчера.

– О господи, – стонет Джейкоб, и мы смеемся.

Сын убегает к себе в комнату, и Дэниел садится в бледно-розовое кресло, которое Тара перетянула для нас в качестве подарка на новоселье. Тара – моя подруга, первая и единственная подруга из числа мамочек. Поскольку мы уехали из Блоссом-Корт, а они с Коди остались на Сиреневой аллее, они заезжают к нам в гости по нескольку раз в месяц. Иногда к ним присоединяется Эзра в своих неизменных рыже-коричневых штанах, которые мне уже не кажутся странными.

Ник так и не объявился. В его отсутствие и с согласия проживающей на Гавайях матери Коди, Тара оформила над Коди полную опеку, и в целом их жизнь стала безопаснее и спокойнее. Даже счастливее.

Я замечаю, как Дэниел внимательно смотрит на фотографию, где мы с Джейкобом и Холли стоим на террасе возле бассейна. Это одна из немногих фотографий с ней, которые я могу с гордостью демонстрировать. Она висит на стене в гостиной среди других семейных фотографий. На ней Холли смотрит на меня с большой любовью. Мой психиатр Прия, которую порекомендовал мне Эзра – он сам обращается к ней с посттравматическим стрессовым расстройством, доставшимся ему в наследство от работы практикующим медиком, – сказала, что мне станет лучше, если я буду вспоминать Холли. Поэтому я и вспоминаю. Прия также посоветовала нам с Дэниелом уделять особое внимание тому, чтобы сохранять открытыми каналы общения. А это то, что у нас всегда получалось плохо. Всякий раз, когда Дэниел возвращается со встречи, я спрашиваю у него, что он чувствует, хотя и понимаю, насколько тяжело ему об этом говорить.

– Сегодня хорошо. Я опустошен. Мы обсуждали, каким образом я пристрастился к азартным играм, как получилось, что мне стало так важно оказаться в числе больших людей в клубе. – Он пожимает плечами, но не беспечно и не безразлично. Это попытка облегчить вину, бремя которой ему тяжко нести на своих плечах. – Наверное, я никогда не чувствовал себя на равных ни в семье, ни где-либо еще. Думал, что если у меня будет много денег, всего прочего и связи, то я стану победителем. Наконец почувствую себя уверенно.

Переход на страницу
Ваш комментарий
Рейтинг

Имя, оценка и комментарий будут опубликованы после модерации. Не указывайте личные данные. Политика конфиденциальности.