Я тебя поймаю стр. 21
уборки мы осмотрелись в обоих номерах. Обнаружили следы крови на одной из курток и грязную обувь.
— Полицию вызвали? — устало вздыхаю я.
— Нет, — хмыкает недовольно Антипов и тут же получает поддержку от Семы.
— Ну, какая полиция, Сева? Сами разберемся. Штраф впаяем этим ребяткам. Виктор Николаевич не любит, когда тут мальчики по вызову появляются. Потом хлопот не оберешься.
— Я объяснюсь с ним, — рыкаю глухо. Внимательно смотрю в холеное мясистое лицо Семена. Замечаю румянец на щечках и немного обалдевший взгляд.
«Что-то ты темнишь, парень», — думаю, внимательно глядя в глаза управляющего.
— Ладно, вызывай полицию, Пал Андреич, — не выдерживает он моего молчаливого давления. — И приставь к этим перцам хвост. Когда они от нас съезжают?
— Завтра утром, вроде. Но от этих уродов можно всего ожидать.
— Могут поехать в город и не вернуться? — спрашиваю с горькой усмешкой.
— Вполне, — кивает Семен. — Особенно если рыло в пуху. У нас такие случаи бывали.
— Ладно, работайте, — отпускаю я топов. И как только они скрываются за дверью, снова оказываюсь около раздвижных панелей.
«Чем там занимается Тайка?» — этот вопрос мучил меня все совещание. Сначала вроде слышались шаги, а потом все стихло. Читает что-нибудь в телефоне или переписывается? Удрала обходными путями или придумывает планы мести?
Тихонечко развожу в стороны дубовые панели с инкрустацией и замираю на месте. На диване, постелив простынку и накрывшись пледом, спит, свернувшись калачиком, Таисия Пахомова. Рядом на стуле аккуратно сложена одежда. Форменные штаны, курточка и майка с логотипом отеля.
Снова, как дурак, пялюсь на любимую женщину. Даже представить боюсь, какая она там, под пледом. Голая или в трусиках?
Перед глазами уже бегут картинки. И я с трудом отметаю их прочь. Стоит только дать слабину, и у меня сорвет крышу. Запру кабинет к едреной фене и как зайчик прискачу под теплый Таечкин бок.
Делаю шаг назад, собираясь выйти и заняться делами, когда свернувшаяся в кокон Тайка поворачивается на спину. Вытаскивает руку в белой мужской рубашке и, распахнув глаза, смотрит на меня негодующе.
— Ну, какого… Гаранин? — спрашивает, садясь на диване.
— Не знал, что ты спишь, — бубню, входя в комнату.
«Уходи! — кричит внутренний голос. — Сейчас же уходи, Сева!»
Но фиг какая сила может оторвать меня от Таисии. Если я засыпаю, думая о ней, и, проснувшись, каждое утро желаю хорошего дня. Если в постели с другой всегда представляю рядом только ее. Хочу забыть, сменяя партнерш одну за другой, а не получается…
Кто-нибудь пробовал вылечиться от огнестрела в сердце? Когда почти в упор и наповал. Как жить, когда рана кровоточит? Нет, сейчас уже легче. Я могу дышать и даже отвлекаться на работу. Те же бабы, как легкая анестезия, помогают забыться. Но утром снова настигает неугасающая боль. Сука-любовь! Да ни к одной женщине я не испытывал ничего подобного. Даже к жене! Полина, мать вашу… отдельная статья на суде Всевышнего. Моя вечная кара и мое же искупление грехов. Каким нужно быть ушлепком, чтобы увести жену у родного брата? Хотя… не застань он нас на горячем и не сорвись из Москвы, фиг бы встретил Лану. А я бы тогда не познакомился с Таечкой. Все взаимосвязано, едрена кочерыжка!
— Ты чего тут застыл, как статуя? — фыркает Таисия, делая ударение