Я тебя забуду стр. 25
передач.
С Шаталовым все не так. Как ни искала, я так и не нашла пульт от телевизора. В кладовке не оказалось и намека на рыболовные снасти. А из женщин здесь обитаю одна я.
Все это немного непривычно. К вечеру воскресенья хозяина-трудоголика становится жалко. На радостях, что таблетки в очередной раз помогли справиться с болью, я даже заглядываю в его кабинет. Открываю рот, чтобы сообщить о новой партии жареной картошки. И теряюсь.
— Я сейчас уезжаю, — сообщает Марк, застегивая пуговицы на рубашке.
— Деловой ужин в воскресенье? — Сама не знаю, зачем спрашиваю.
— Закажи себе в доставке какую-нибудь еду. Лучше полезную. Жареной картошкой легко можно заработать гастрит.
Он проходит мимо. Совсем близко и все же не касаясь, будто я прокаженная или могу испачкать.
— На вас заказывать? — срывается с губ еще один дурацкий вопрос, и я чуть не хватаю Шаталова за руку.
Глупо. Но внутри словно какой-то ежик топорщит иголки, и от острых уколов соображать совсем трудно.
— Нет. Меня не жди. Буду поздно.
После такого ответа точно нужно заткнуться, а еще лучше — быстренько рвануть в гостиную и спустить побольше денег на фуа-гра или еще какие-нибудь деликатесы.
Жаль, в вопросах, касающихся Шаталова, мой язык категорически не желает дружить с мозгом.
— Вы едете к ним?.. — бросаю в спину.
— Не понял. — Чудовище оборачивается ко мне всего на секунду.
На красивом лице ни одной эмоции. Взгляд — как у хирурга перед сложной операцией.
— Вы едете заниматься сексом со своими знакомыми? — произношу медленно, как слова из иностранного языка, который пока только учу.
— Девочка, не твое дело, — убивает Шаталов этим проклятым «девочка».
— Да… — спохватываюсь. — Куда мне?..
— Вот именно!
Кажется, я все еще смотрю ему в глаза, пытаюсь что-то рассмотреть. Но в реальности до меня доносится звук шагов и звон металла, похожий на звяканье ключей.
— Банковская карточка на журнальном столике в гостиной. Ключи на всякий случай оставил там же. Только не додумайся никуда уйти, — это последнее, что слышу от Шаталова.
После чего хлопок двери оставляет меня в полной тишине.
Наверное, отъезд Марка не так уж плох. Целый дом в полном распоряжении. Без надзирателя, в присутствии которого даже дышать нормально не получается. С банковской карточкой и ключами, благодаря которым я не чувствую себя заключенной.
Вопреки всем плюсам настроение с отметки «отлично» стремительно падает к «дерьмово». Вместо аппетита снова накатывает тошнота. Жареная картошка летит в мусорное ведро. С трудом сдерживаю себя, чтобы не отправить туда еще и сковороду.
Для той, что должна была радоваться безопасности и сервису по принципу «все включено», — нездоровые мысли и поведение. Витя, узнай он об этом, покрутил бы пальцем у виска. Ира отправила бы к психиатру.
Но стоит хоть на секунду представить Шаталова с брюнеткой, блондином или еще с кем-нибудь… полуобнаженного или совсем без одежды, — губы начинает саднить до боли, а крыша еще быстрее едет вниз.
«Лиза, не смей раскисать!», «Он не твой! Он вообще не твоего поля ягода!», «Радуйся, что одна!» — повторяю как мантры, чтобы хоть как-то привести в порядок нервы. Но от всех этих «не твой» и «не смей» становится лишь больнее.
Ни в детстве, когда мама привела в наш дом отчима, ни в прошлом году, когда Витя променял меня на