Я тебя забуду стр. 37
я выезжаю голодная и счастливая.
Намекая, что бабочками не наешься, желудок урчит от элитного поселка Шаталова до середины пути. Не спасают никакие дыхательные практики или клятвы поесть на первой же перемене. Не помогает найденная в бардачке минералка.
Подозреваю, к началу пары всех ждало бы настоящее шоу чревовещания. Но, вместо того чтобы избавиться от меня и скорее поехать по своим делам, Марк сворачивает в сторону ближайшей закусочной. И, несмотря на очередь, всего через минуту возвращается с горячим бургером и большим стаканчиком капучино.
— Теперь и не знаю, что мне нравится в тебе больше: секс или умение добывать еду.
Изо всех сил сдерживаюсь, чтобы не расцеловать этого невозможного мужчину. И тут же жадно вгрызаюсь в аппетитный бургер с говяжьей котлетой.
— Постарайся не испачкать мне машину. — Даже после подвига Шаталов остается верен себе.
— Я буду очень стараться… — произношу с набитым ртом, ни капли не смущаясь своего вида. — Только это так вкусно, что можно умереть. — Закатываю глаза после первого же глотка кофе.
— Умирать тоже не стоит. — Этот сноб, не скрывая ухмылки, косится в мою сторону. И машина резко срывается с места.
— А сам? — спохватываюсь я, вспомнив, что Марк тоже не завтракал.
Подношу бургер к его губам. Ума не приложу, как можно устоять и не
откусить хотя бы кусочек. От аромата котлеты во рту целое озеро слюны. Но Шаталов словно и не замечает. Взгляд направлен на дорогу. Одна рука на руле. Другая сжимает телефон.
— Такая мещанская еда недостаточно хороша для твоего желудка? — Делаю щедрый глоток кофе и возвращаюсь к бургеру.
Нет ни одного повода для расстройства, однако за грудиной что-то царапает, колет.
— Я не большой фанат экспериментов со здоровьем, — примирительно произносит этот гурман.
— Ты так говоришь, словно тебе семьдесят! — Я закашливаюсь от смеха. Чудом не проливаю кофе на кожаное сиденье.
— В семьдесят уже поздновато начинать заботиться о себе.
— А в твои… двадцать семь — двадцать восемь уже пора? — Навскидку определяю возраст.
Самой дико. Мы умудрились оказаться в одной постели. Я испытала свои самые яркие оргазмы, а о Шаталове знала лишь, что он любит групповой секс и по три раза в день способен заправляться горьким, как отрава, эспрессо.
— В тридцать, — поправляет Его сиятельство.
— Приличный возраст.
Мой взгляд скользит по квадратному подбородку с брутальной короткой щетиной. По прямому носу с едва заметной горбинкой. По губам, не пухлым и не узким. Правильной мужской формы — с ровными линиями, будто этого самца создавали не мама с папой, а резчик по дереву. По глазам…
Никогда бы не подумала, что глаза могут старить человека. Но Марка старят. Я соврала про двадцать восемь. Узкие лучики-морщинки в уголках и строгий взгляд так и намекают, что ему за тридцать. Скорее, тридцать пять или даже сорок. Вожак прайда в шкуре молодого льва.
— И давно ты стал беспокоиться о своем здоровье?
До этого момента и не задумывалась, кто на самом деле мой охранник. Бегала то от него, то к нему. А теперь дико интересно.
— С тех пор, как одна юная особа принялась проверять мою нервную систему на прочность.
— То есть до нашей встречи ты ел бургеры и пил дешевый кофе из стаканчиков?
От напряжения не замечаю, как бэха сворачивает