Я тебя забуду стр. 46
памятник — твердый и неподвижный.
— Прости. — Понимание остужает. Руки стекают с мужских плеч и прячутся в длинных рукавах халата. — Испугалась, что ты согласишься отдать меня.
Между нами все открыто, потому и сейчас говорю как есть.
— А тебя можно отдать? — Марк смотрит сверху вниз, как на неразумного котенка.
— Но ведь у тебя так было… — Прикусываю язык.
До этого момента думала, что стала для Шаталова особенной. Неделимой и настолько ценной, что ради меня можно выгнать из дома давнего друга.
Теперь картина мира, нарисованная наспех от счастья, неожиданно тускнеет.
— Ты правильно сказала. Это было у меня. — Марк поправляет на мне халат. Потуже затягивает узел. — А не у тебя. Чувствуешь разницу?
— Я решила, что тебе… это нужно.
Ощущаю кожей, как на лбу проступает слово «ДУРА!». Заглавными. И с восклицательным знаком. Не впервые рядом с Шаталовым. Но сегодня особенно ярко.
— Нужен воздух. Еще вода и сон. А то, о чем мы говорим, потребность из другой категории.
— Ты говорил, что предпочитаешь именно так… парами. — Последнее слово дается с трудом.
Мы впервые обсуждаем сексуальные интересы Марка. До этого они были страшилкой, о которой я старалась не вспоминать.
Наверное, зря. Судя по тому, как потряхивает, за три недели страшилка набрала силы и обросла метастазами.
— Это не то развлечение, где достаточно желания одного. — Развернув к себе спиной, Марк легонько подталкивает меня вперед.
— То есть со мной ты не думаешь, как это было бы.
Шаталов ясно дал понять, что разговор закончен, но джинна уже выпустили из бутылки.
— Тебя не должно волновать, что я думаю.
Злюсь, похоже, не только я.
— Ты ведь хотел бы, чтобы он остался? Чтобы взял меня, как ту брюнетку… — Оглядываюсь в сторону нашего дивана.
За последние дни и ночи Марк трахал меня на нем столько раз, что, казалось, не осталось и следа от прежней брезгливости. А в эту минуту от одной близости к четырехметровому мутанту дико хочется помыться. Полностью и с мочалкой.
— Сохрани свое бурное воображение для постели. — Желваки на скулах Марка буквально выбивают у меня все предохранители.
— Значит, угадала?
— В кровать иди! — Он резко встает.
— Зачем тебе вообще это нужно? Одной женщины слишком мало? Ощущения не такие острые? — Я врастаю в пол и всем своим видом демонстрирую, что и на шаг не сдвинусь с места.
— Так важно сейчас об этом поговорить?
— Мне. Важно.
— Тараканы митинг в голове устроили? — Подойдя вплотную, Марк за подбородок поднимает мою голову вверх. И с шумом выдыхает.
— Зачем тебе это? — Рядом с ним невозможно злиться. Стукнуть бы его, но вместо этого с надеждой смотрю в глаза.
— Зачем это мне, не имеет значения. Если важно заполнить пустую графу, впиши себе тут… — Марк указательным пальцем легонько стучит по моему левому виску. — Пресыщенность. Гораздо важнее, зачем это тебе. И ответ мы оба знаем.
— Мне это не нужно.
— Вот именно, — кивает Шаталов.
— И ты бы не хотел, чтобы я согласилась?.. Хотя бы попробовать?
— Это не то, что можно попробовать. Здесь возможны только два варианта. Или оба хотят. И тогда полный порядок, никакой вины, ответственности и прочего. Или все остается как есть. Без экспериментов.
— А если она соглашается? — Не хочу об этом даже думать. Но разрешать своей страшилке расти и