Я тебя забуду стр. 53
раз». Для начала я впервые опаздываю на занятие. Марк привозит вовремя. Не задерживает, даже не прощается. Но еще пятнадцать минут я жду в холле. Прячась за колонной, смотрю на парковку.
На черную бэху, которая почему-то так и стоит на ректорском месте. На красивого мужчину за рулем, который на удивление никуда не спешит.
Следующим «первым разом» становится зачет. Сокурсники пялятся на меня как на призрака, когда выхожу из кабинета с зачеткой в руках. Никто не верит, что лучшая ученица потока могла завалить зачет по любимому предмету. Да еще и у преподавателя, который ставил ее в пример всем и каждому.
После двух «первых» к очередному я должна бы уже заработать иммунитет. Публичная выволочка, пересдача — все неприятности уже случились. Но как у классика: «Когда я думал, что достиг дна, снизу постучали».
Тем самым стуком снизу оказывается машина следователя. Глебов приезжает к окончанию пар и ждет рядом с ректорским местом, где всегда паркуется Марк.
Первое мое желание — изобразить, что не заметила, и через черный ход сбежать на остановку. Абсолютно ненормальная реакция, учитывая, что нам нужно встретиться и обговорить суд.
Но реализовать свой план не успеваю. Следователь уже увидел меня и идет навстречу.
— Привет, красавица, карету ждешь? Я вместо нее. — Он протягивает руку, словно мы давние приятели или коллеги.
— Здравствуйте. Если Марка нужно подождать, я подожду. — Пячусь назад.
— Шаталова не будет. Пошли в машину.
— Он не предупреждал, что сегодня меня повезете вы.
— Иногда обстоятельства возникают внезапно. — Распахнув дверь, Глебов кивает в сторону салона.
— И все равно… Я дождусь Марка. — Начинаю оглядываться по сторонам, продумывая, кого звать на помощь.
— Некого тебе ждать, — хмыкает следователь и распахивает другую дверь. Заднюю. С огромным чемоданом на сиденье. Пакетом и тапочками поверх всей этой картины.
От увиденного я впадаю в ступор. Все эти вещи мои. Еще утром они были в доме Шаталова. И никто ничего не собирал.
— Узнаешь добро? — Радушная улыбка тает на лице Глебова.
— Да…
— Тогда должна понять, что ни к какому Шаталову ты не поедешь. — Он захлопывает дверцу. Громко. Будто машина не его. И снова командует: — Всё, быстро внутрь. Нечего тут фейсами светить. Не то время.
Не знаю почему, но верю сразу. И в то, что не повезет. И в то, что придется ехать. Внутри все клокочет от напряжения. Каждый шаг дается с трудом. И все же я дохожу до машины, послушно опускаюсь на пассажирское сиденье.
— Молодец, — хвалит Глебов. — Теперь бардачок открой.
Он заводит машину, и мы трогаемся.
— Там тоже мои вещи? — вырывается с нервным смешком.
— Твои, — подтверждает следователь. — Документы на перевод в столичный мед и остальное.
— Перевод? — Я беру целую стопку всяких бумаг и от шока роняю их себе на колени.
— Все как в Питере. Второй курс. Такой же поток, — торопливо начинает перечислять Глебов. — Кстати! По поводу общежития можешь не беспокоиться. Снимешь что-нибудь приличное. Вот наличка. — Он достает из-за пазухи тугой конверт и передает мне. — Прямо сейчас заедем в банк. Положишь на счет.
— Что это? — Конверт жжет пальцы. — Зачем?
— Затем, что теперь ты Градская Елизавета Ивановна.
Так и не дождавшись, когда сама посмотрю документы, Глебов одной рукой вытаскивает из стопки бумаг свеженький паспорт и сует