Я – телохранитель стр. 35
– Джек.
– Американец, что ли?
– Нет, наш, русский.
– Имя не настоящее, наверное?
– Конечно. Просто я его знала как Джека. Так он представился, когда мы с ним познакомились. Знаешь, это очень здорово – когда в человеке есть тайна. Когда ты не знаешь, как его в действительности зовут, чем он в этой жизни занимается, кто его предки и как он думает жить дальше… Ты с ним просто общаешься, понимаешь? Он интересен тебе как человек, вот в эту самую секунду, когда он рядом. Это здорово!
– Неужели не хочется узнать человека получше? – удивился телохранитель.
– А зачем? Ты разве не замечал, что в людях всегда только разочаровываешься, и никогда не бывает так, чтоб наоборот? Чем больше ты человека узнаешь, тем больше в нем обнаруживается недостатков.
– Не всегда.
– У меня; – всегда, – сообщила Рита об итоге собственных жизненных наблюдений.
– И что же Джек? – вернул ее в русло раз говора Китайгородцев.
– Ничего, – пожала плечами. – Сначала было весело, потом появился мой отец и все испортил. Джек ему не понравился. И он Джеку – тоже, судя по всему. Обычная история. Люди встречаются, люди прощаются, как поется в одной песне…
– И Джек исчез?
– Да.
Естественно, что не она была инициатором разрыва. Ей слишком одиноко в жизни, чтобы она могла еще разбрасываться друзьями…
Послышались шаги в коридоре, затем раздался стук в дверь. И сразу разрушилось ощущение покоя и уюта.
– Кто? – спросил телохранитель.
– Толик, это я, – прозвучал голос Богданова.
Китайгородцев открыл дверь. Андрей Ильич выглядел расстроенным.
– Ты понимаешь, с собаками этими неувязка получается, – произнес он. – Почему, как оказалось, Ромка начал стрелять? Осерчал на псину за доктора своего!
– Виталия Степановича?
– Ну! Тот вышел прогуляться, – кто ж знал, что он по потемкам будет шастать, – а мы уже собак спустили, как ты велел. Ну, вот один пес и прихватил доктора – хорошо еще, что тот недалеко от жилья шел, смог отбиться да убежал. Ромка об этом прознал, взбесился, пошел бить собак. Одну вот застрелил. Вторую я на цепь посадил.
– Спустить с цепи!
– Толик!
– Немедленно! – жестко приказал Анатолий. – И всех предупредить, что с наступлением темноты – никакого хождения по территории! Как хочешь им это объясняй! Комендантский час, чрезвычайное положение – но чтобы ни один человек, кроме охранников, не перемещался по территории в темное время суток!
* * *Костюкова привезли из аэропорта поздно ночью. Китайгородцев слышал шум двигателя и хлопанье автомобильных дверей. Он спустился вниз, когда Костюков в сопровождении Богданова входил в дом. С ними был еще один мужчина – в роскошной кожаной куртке (совсем не по погоде) и нетрезвый, как с первого взгляда определил Анатолий.
– Привет, Сибирь! – громогласно поприветствовал мужчина Китайгородцева.
Вполне возможно, что от производимого им шума проснулись обитатели не только гостевого дома, но и хозяйского.
Андрей Ильич нахмурился и всем своим видом давал понять, что с этим нетрезвым гостем он уже хлебнул лиха по дороге от аэропорта и ждет – не дождется, когда избавится от столь беспокойного подопечного.
– Как долетел? – спросил у Костюкова Анатолий.
– Нормально.
– Нормально мы долетели, мужики! – тут же подключился тот, в кожаной куртке. – Народ в самолете был что надо! Настоящие сибиряки! Не то что фуфло это московское!
– А вы сами
откуда? – вежливо