Я – телохранитель стр. 57
чему, – ответил Анатолий.
Значит, не совпадение. Вознесенский вздохнул.
– Очень неприятно всегда бывает обнаружить, что о тебе кто-то знает больше, чем тебе самому этого бы хотелось, – признался он.
– Зачем вы даете Роману наркотики?
– Ничего я ему не даю, – вяло отмахнулся доктор.
– Сейчас я приглашу сюда своего напарника, – посуровел Китайгородцев, – и мы с ним перевернем вверх дном вашу комнату. И я уверен, что наркотики мы найдем.
Вознесенский посмотрел на него долгим, лишенным дружелюбия взглядом.
– Чего вы от меня хотите?
– Хочу все-таки услышать ответ на вопрос: зачем вы даете Роману наркотики?
– Его надо каким-то образом удерживать в рамках.
– С помощью наркотиков?
– В определенном смысле – да. С ним надо – где таской, а где и лаской. Это – как в цирке с хищниками. Провинился – тут же получает по спине бичом. Проявил послушание – получи угощение. Все на уровне рефлексов.
«Рефлексы. Как у собаки Павлова», – Китайгородцев помнил, что говорила ему Рита об отношениях Романа и доктора.
– Господин Тапаев одобряет вашу концепцию лечения? – спросил телохранитель.
Ответ он знал заранее – и все-таки задал вопрос. Это такая тактика в разговоре – дожимать собеседника. Пока он не будет окончательно сломлен психологически.
– Если я скажу, что – да? – не очень уверенно произнес Вознесенский.
– То вы соврете, – дружелюбно подсказал ему Анатолий.
Его собеседник смешался. «Быстро же он спекся, ничего не скажешь», – хмыкнул про себя Анатолий и произнес:
– Я неспроста напомнил вам о той истории с девушкой-убийцей. Это я сделал в своих шкурных интересах. Чтобы спать спокойно и всегда быть уверенным, что твоему подопечному его собственный отпрыск не причинит ни малейшего вреда. Вы понимаете?
– Но я-то тут при чем? – поморщился доктор.
– А ведь вы по тому делу проходили, кажется? – будто только теперь вспомнилось Китайгородцеву.
– Свидетелем!
– А могли бы и не свидетелем… Да?
– Черт побери!
– Зачем вы сюда приехали? – быстро спросил Анатолий.
У него был такой вид, будто он сейчас бросится на собеседника с кулаками. Вознесенский дрогнул.
– Ваша логика мне понятна, – пробормотал он. – Но мне не нужны проблемы, поймите! Я примчался сюда только затем, чтобы не случилась беда. Я был в Москве, Роман жил здесь. Недавно в телефонном разговоре он сказал, что убьет своего отца.
– За что?
– Обида. Вы поймите, у наркоманов формируется определенный тип психики. Деформированной психики. Им хочется наркотика, а кто-то препятствует им, стоит на пути к дозе – значит, это враг.
– Тапаев стоит на пути к дозе?
– Да. Он лишил сына легкого доступа к наркотикам. Запер в этом поместье, как в тюрьме.
– Но вы в курсе, что еще до вашего приезда Роману кто-то передавал наркотики?
«Секундное замешательство… Знал!»
– Кто этот человек?
– Я не знаю.
– Кто?!
Вознесенский даже вздрогнул:
– Один из охранников.
– Имя!
– Зовут Саша. Фамилию я не знаю!
– Хорошо, разберемся. Дальше!
– Дальше – что?
– Мы говорили с вами о том, что тот, кто стоит на пути наркомана к дозе наркотика – это враг.
– Да. Так вот, у Романа совершенно разладились отношения с отцом. А тот еще собрался уезжать…
– Вы знаете о его отъезде?
– Мне Роман сказал: И тут на все это наложилась сыновняя обида. Роман остается дома. Он почувствовал себя обойденный, никому не нужным – и опять