Библиотека

Я верую – Я тоже нет стр. 2

Размер шрифта
-
+
Тема

тайна, и тем не менее порой иронизируют, рискуя навлечь на себя гнев моралистов.

Кто-то отмахнется от этих размышлений, сочтя их пустыми, но многие найдут в них отражение своих раздумий, согласятся с одним из авторов, а может быть, отчасти и с обоими. Этот трехлетний диалог ясно выражает позицию каждого из участников и в то же время представляет собой исследование человеческой души в ее отношении к вечным идеям, что волнуют людей. Не должны ли в идеале все мы, шесть миллиардов землян, задаваться теми же вопросами, даже если не надеемся найти на них ответы?

Рене Гиттон

Предисловие

Фредерик Бегбедер: Пожалуй, эта книга рискует превратиться в исповедь, во всяком случае – с моей стороны. Не припомню, когда в последний раз исповедовался, если не считать мои романы. Так что теперь мне представится случай вернуться к этому таинству.

Итак, мы встретились, чтобы поговорить о Боге. Должен сказать, что, простившись с парижской школой Боссюэ, где ты заведовал младшими классами, а мне довелось учиться, я вскоре перестал соблюдать церковные обряды. Ты был моим духовником, но с той поры я отошел от веры, позабыл все или почти все. Я уже слабовато разбираюсь в том, что такое грех, и, если мы будем начинать каждую главу с обсуждения одного из грехов,

которые я совершил, наш труд превратится в многотомник. Он не поместится в книжном шкафу.

В свете событий последних лет я хотел бы задать «работнику Бога» вопросы более насущные, чем те, что касаются моих прегрешений. Ты утверждаешь, что Бог существует. Предположив, что ты прав, и видя, какие катастрофы вызывает Бог, я задаюсь вопросом: а нужен ли Он?

Я по-своему критиковал капитализм и вовсе от этого не отрекаюсь. Думаю, что эта система исповедует религию денег, которая заменяет Бога товарами, комфортом, наслаждением и т. п. Все на свете превращается в товар, природа приватизируется. Мои книги наполнены тотальным нигилизмом, абсолютным отчаянием, довольно-таки злой (как я полагаю) сатирой на нынешний материализм. И вместе с тем – безудержным гедонизмом, упоением минутой. Подытоживая, можно сказать, что мои персонажи ищут скорее удовольствие, чем счастье. Но почему? Потому, что они не способны найти счастье. Мой пессимизм, навеянный постэкзистенциализмом поколения тридцатилетних, – род поиска, бешено-безнадежного, когда ты влюбляешься, это длится три года, начинаешь все сначала с кем-то другим и т. д. – словом, вроде бы ты неплохо устроен в жизни, а в то же время чувствуешь пустоту – все это, по-моему, не исключает метафизических исканий.

Вот этого я и ищу в литературе – ответа на экзистенциальный вопрос: «Какого черта мы тут делаем?» Ответ я нахожу в искусстве, но это лишь слово. «Искусство» или «Бог» – разве это, в конце концов, не одно и то же? И разве (продолжу изливать желчь) многие не нашли для себя решение в наркотиках, сексе, ночных клубах?.. Разве не стали ночные клубы храмами для моего поколения? Те же обряды, та же униформа, те же церемонии… Танцплощадка – святая святых, house music – вместо песнопений, а водка с тоником несет «благую весть» и заменяет церковное вино, соединяя присутствующих в каком-то странном причастии! (Ладно, хватит, я успокоился.) Я упрямо критикую систему. Однако уже несколько лет мы наблюдаем, как подвергаются нападкам ценности, которые

Переход на страницу
Ваш комментарий
Рейтинг

Имя, оценка и комментарий будут опубликованы после модерации. Не указывайте личные данные. Политика конфиденциальности.