Я все нашел… (Фиктивная помолвка) стр. 71
Дворецкий сервировал стол приборами из тончайшего фарфора и хрусталя, а также установил в центре великолепный серебряный канделябр. Бедный Селден, мелькнула у Одри мысль, если бы он только знал, сколь неуместна в данном случае вся эта романтическая мишура!
На пороге столовой к ней присоединился Филипп. Одри обернулась. Высокий, смуглый и красивый, он вновь заставил ее с болью ощутить, что она женщина.
– Думаешь, тебе не помешают свечи, пока мы будем ужинать? – с улыбкой спросил Филипп.
Вспомнив свои капризы в ресторане, Одри покраснела.
– Я ужасно вела себя тогда. Я только что узнала о своей беременности, и на меня что-то нашло…
Филипп удивленно посмотрел на нее.
– Ты уже тогда знала о ребенке?
Одри утвердительно кивнула.
– Не удивительно, что ты расстроилась, – заявил Филипп, выдвигая ей стул.
Селден подал еду – великолепную, но, хотя Одри и проголодалась, она не замечала, что ест. В гостиной, куда они перешли пить кофе, все ее страхи вновь вернулись.
– Не могли бы мы закончить начатый разговор? – с беспокойством поднявшись с места, спросила Одри и начала расхаживать по комнате. – Я не понимаю, как ты можешь беседовать на отвлеченные темы, когда такое происходит!
– Ответ на твой упрек очевиден, и, если говорить обо мне, в происходящем я ничего страшного не вижу. Я хочу этого ребенка, – спокойно сказал Филипп.
Одри же это вовсе не казалось очевидным.
– Но это была случайность…
– Нет, и никогда больше так не говори. – Гримаса исказила губы Филиппа, и он направился, чтобы придать устойчивое положение торшеру, опасно накренившемуся после того, как Одри задела его. – Дети, вырастая, не хотят знать, что своим рождением обязаны допущенной родителями оплошности. Уж поверь, мне это известно не понаслышке.
Одри покраснела и, натолкнувшись на стул, пошла в другую сторону.
– Я понимаю, но…
– Не верю, что ты хочешь прервать беременность.
– Я не хочу, – попыталась защищаться Одри, – но я думала, что этого хочешь ты.
– У меня и в мыслях подобного нет. Мой отец пытался отказать мне в праве быть рожденным, – криво усмехнувшись, сказал Филипп. – Со своим ребенком я бы не смог так поступить. Я не только хочу нашего ребенка, но и намерен с самого начала быть ему настоящим отцом.
Услышав это многообещающее заявление, Одри почувствовала, что ей не хватает воздуха. Она и не надеялась, что Филипп захочет взять на себя подобные обязательства.
– Это окажется трудной задачей, когда мы расстанемся… я хочу сказать, разведемся, – заметила она и, натолкнувшись на новую преграду, остановилась.
Филипп убрал преградившую ей путь жардиньерку.
– Боюсь, что в данном случае от тебя потребуется большое мужество и самопожертвование, моя дорогая. – Он внимательно смотрел на Одри в ожидании ответа.
– Я не понимаю…
Филипп развел руками.
– Пришло время попрощаться с Келвином.
– Попрощаться с Келвином? – Одри изумленно подумала, что разговоры о бедном Келвине постоянно возникают в самый неподходящий момент.
– Если мы оба желаем нашему ребенку добра, то сейчас нельзя и помышлять о разводе, – твердо сказал Филипп, наблюдая, как она кружит по центру комнаты.
Опешив от этого заявления и плохо соображая, что происходит, Одри начала хватать ртом воздух.
– Итак, мы остаемся вместе, но Келвин исчезает из нашей жизни,