Ядовитый полигон стр. 118
и объяснил. Заодно и объяснил, что плотность сугроба недостаточна для того, чтобы использовать его в качестве укрытия. Я дал короткую очередь прямо через снежный покров, который задержать пулю не в состоянии и даже изменить траекторию ее полета не может. Этой очереди хватило, чтобы в сугробе больше никто не шевелился. И даже бронежилет бойца не спас, потому что лежал он головой вперед.
Но враги уже все осознали. Их осталось трое, то есть теперь уже мы имели численное преимущество. Но пуля не умеет считать. Поэтому, когда моя группа догнала меня, я сразу же дал команду:
– Ложись! Не отвечать на стрельбу!
Я приказал бойцам залечь вовсе не потому, что считал, как мой недавний противник, что снег может защитить от пуль. Просто когда стреляют не прицельно, а «поливают» очередями горизонт, шальной пуле легче попасть в стоящего человека, чем в лежащего.
Сам я, несмотря на метель, видел вспышки автоматных выстрелов. И отметил, что одновременно с тем, как стихают снегопад и ветер, заканчивается день и начинает постепенно темнеть. Зимние дни коротки, и в наступающем сумраке вспышки выстрелов были видны лучше, чем в недавней сильной метели. Но мы в ответ не стреляли, и это вводило противника в заблуждение. Какие мысли могли прийти в эти три головы, что еще остались на плечах группы лагуновцев? Естественно, в первую очередь они подумали о том, кто в них стрелял. И пришли к выводу, что стрелял один человек. Это мог быть только я. Именно один, без группы, что их весьма устраивало. И одновременно заставляло недоумевать.
Оставшаяся троица никак не могла понять, что произошло с остальными. Им просто не верилось, что я уже сумел уничтожить семерых из них, а они, поглощенные борьбой с трудной дорогой, этого и не заметили. Но даже оставшись втроем, они не согласились бы сложить оружие, потому что знали за собой такие грехи, которые им никто не простил бы. Ни
я, ни местные жители. Впрочем, о последних они сейчас, наверное, не думали. Выстрелов они не слышали, при этом знали, что я вооружен пистолетом-пулеметом «ПП-2000» с глушителем. У второго убитого в этой группе было такое же оружие, и я сразу подумал о том, что пистолет-пулемет следует забрать. Оставлять оружие с глушителем местным жителям в качестве трофея в мои планы не входило, поскольку вполне реально было предположить, что в недалеком будущем с кем-то из этих самых местных мне доведется вступить в бой. Пусть даже не мне лично, но другим представителям федеральных сил. А наличие такого оружия грозит моим собратьям неприятностями…
Я ждал продолжения. Поскольку противник предполагает, что он все еще имеет численное преимущество, то есть считает, что ему противостою я один, он сам будет действовать активно. Наверное, офицеры группы слышали про такое армейское понятие, как прикрытие огнем. И пусть они не видят меня и не знают, куда им стрелять, – когда первый поднимется, двое других, подумал я, начнут поливать окрестности беспорядочными неприцельными очередями. Нет ничего глупее такой стрельбы наугад. Она сразу выдает нервный срыв в человеке и может подействовать только на того, кто находится в состоянии такого же стресса.
Но противник или был умнее, чем я предполагал, или совсем растерялся и не знал,