Ядовитый полигон стр. 128
кто так распорядился, но мой командир получил собственный приказ от своего командования и обязательно его выполнит.
У подполковника Лагуна даже плечи опустились. Момент настал. Психологически я его сломал. Осталось только додавить и сделать то, что требовалось.
– А вот теперь будем торговаться… – сказал я, прислонившись плечом к косяку, вольностью своей позы демонстрируя собственное преимущество.
Все было просчитано правильно. После пропущенного удара я протянул ему руку, и он готов был за нее ухватиться в надежде на спасение. По крайней мере, глаза его именно об этом и говорили.
– Что ты предлагаешь?
– Отпускать вас на базу смысла нет. Может быть, и доберетесь по снегу, но база будет уничтожена уже через несколько часов. БМП и БТР со спецназом уже вышли в сторону перевала. Согласны с тем, что здесь вам находиться безопаснее?
Он хотел кивнуть, но не получилось, потому что в этот момент подполковник сглотнул слюну и поперхнулся. Я ждал, когда он перестанет кашлять.
– Да, – наконец согласился Александр Игоревич. – Там мне делать нечего. Я верю…
– Передавать вас, товарищ подполковник, в руки полиции или спецназа тоже смысла нет, поскольку приказ был дан не на задержание, а на уничтожение. Причем приказ категоричный, и я даже думаю, что в операции будет участвовать какой-то инспектор-чистильщик, в обязанности которого – замести
все следы. Он проследит за точностью выполнения приказа. Вас уничтожат в первой же камере, которую вам предоставят. Бить не будут, а просто раздавят. Или, что вернее, сделают из вас подопытного кролика. То есть на вашей персоне еще раз испытают препарат, который вы испытывали на жителях села. Это будет актом справедливости, и только. До суда военного преступника, испытывающего на мирных гражданах отравляющие вещества, никто не допустит во избежание огласки. Согласны?
Лагун дважды кивнул, но теперь он уже смотрел на меня глазами побитой собаки, ожидающей милости от хозяина. От меня то есть. А я не старался быть грозным судьей и говорил вполне спокойно, если не сказать, равнодушно. Меня в самом деле судьба Лагуна трогала мало. Правда, он попытался поставить себе небольшой плюс:
– Старлей, я же спас тебя, вытащил из СИЗО…
– Вы помешали нормальным людям вытащить меня нормальными методами, – отрезал я, – и выдернули только для того, чтобы использовать в своих операциях. Если бы я сразу знал, что это за акции, я бы категорически отказался. А когда я, по сути дела, и отказался, вы решили меня убить. Это я тоже хорошо помню.
– Могу сказать тебе, где хранятся до сих пор нетронутыми драгоценности из дома ювелира. Если мы договоримся, они будут твоими.
– Да забудьте вы про этот оружейный сейф, – отрезал я в сердцах. – Вы уже не имеете возможности до него дотянуться. Ни вы, ни покойный Пехлеван, ни его сестра из Польши. А вот до нее туда дотянутся. Все-таки заказное убийство, и заказчик известен…
– Откуда ты все это знаешь? – удивился Александр Игоревич. – Ах, Пехлеван… Значит, он догадался и сейф все же забрал…
– О покойниках не принято говорить плохо, – сказал я, ловко уходя от ответа на вопрос. – Но Пехлеван не был слишком догадливым. Сейф остался на месте и ждет, когда брат убитого ювелира вскроет его. Но путь к спасению у вас, Александр Игоревич, все же есть. Я